Своей бескрайней фигурой он спихнул на пол стопку альбомов и, тихо бранясь, полез собирать их под столом.
– Нашёл! – вдруг воскликнул Филипп.
– Поздравляю! – сказал Ямов, светя лоснящимся задом из-под стола. – Теперь заставишь проектантов плакать кровавыми слезами? Или это так, больше для удовлетворения профессионального зуда?
В этот раз Филипп не стал обижаться, а сказал с тревогой:
– Автоном, у нас сваи под крыльцо запроектированы точно на кабеле в десять киловольт. Ты не смотрел, когда сваебоям проект давал?
– В смысле, на кабеле? – Ямов склонился над чертежом.
– Автоном, срочно звони на стройку, тормози забивку.
– Я сперва хочу сам разобраться. – Ямов тупо пялился в бумагу. Филипп понял, что без его помощи тому не справиться, и указал на нужную сваю.
– Вот она. А теперь звони.
– А-ха… – протянул Ямов, продолжая разглядывать чертёж. – А ты уверен, что это действующий кабель?
– Ты дурак, что ли? – заорал Филипп.
Ямов посмотрел на него как на психа и нарочито спокойно произнёс:
– Только не надо паниковать, сейчас наберу!
Но он не успел.
– Начальник, мы тут, походу, кабель порвали.
Мы опустим часть деловой беседы, которая случилась между Ямовым, Алешиным и Поповым, ибо это место чересчур перегружено профессиональной терминологией и может быть слишком тяжёлым для восприятия простого читателя.
– Только и ищете, на чём меня поймать! А я даже не строитель! – скулил Ямов.
– В самом деле, – вдруг вступилась сердобольная Комарова, – это ведь даже не его обязанность!
– Это замечательно, что ты его защищаешь, Варвара! Это значит, ему удалось перевести стрелки, и он достиг своей цели, но со мной этот номер не пройдёт!
Филипп тут же аргументированно доказал, что может, а что нет служить смягчающим обстоятельством, и Автоному Викториновичу уместней было бы сослаться на собственное слабоумие.
– И вообще, меня покусали! – ни с того ни с сего крикнул он, потирая ногу.