— Привет, Андрей, — металлическим голосом произносит Самойлова, а её синий взгляд говорит мне: «Да будь ты, Серый Волк, проклят». Оглядев позу женщины и задержавшись на деталях (руки, стиснутые в карманах в кулаки, лихорадочное покусывание губ и очень бледные скулы), поднимаю глаза на уровень её глаз:
— Итак, Ира, ты хочешь узнать, кто за тобой следил. Так?
— Да, хочу. Но это ведь не ты был, Андрюша? — Ира с едкой насмешкой смотрит на меня. — Ты же тут не работаешь?
— Ну, вообще-то это был именно я, — как ни в чем не бывало, говорю я.
В глазах Самойловой начинает вызревать ураган, а в полумёртвом взоре Фадеева просыпается интерес к жизни. А я смотрю на этих двоих и про себя прикидываю, что в активе у меня несчастный Дядьсаша, который сейчас почему-то «за» меня, а в пассиве — Ира, которая сейчас явно «против».
«Андрей, я никогда не уйду просто так и никогда не буду против тебя…». Вот тебе и все её обещания. Впрочем, давно изучив многоликую женскую натуру, я тоже не особо надеялся, что Ира сдержит слово, данное мне.
— Пять минут, и мы продолжим, — сообщаю я всем присутствующим.
— Что, твой наёмник с букетом звонит? Надеюсь, вы там не очень на меня потратились? — Ира просто искрится весельем.
— Какой наёмник? С каким букетом? — оживился Фадеев.
— А я не знаю, с каким букетом. Это у вашей Самойловой надо спросить. Одна романтика у неё в голове: принцы, восточные сказки… И распродажи… Лично мне моя консьержка с утра сообщения шлёт, потому что у меня ключи кто-то свистнул. — И я утыкаюсь взглядом в криптофон.
— Ах ты… — тут же вспыхнула Ира. Не отрывая взгляда от дисплея, бросаю ей:
— Самойлова, может, пока передохнешь, а? Мне, правда, ключи от квартиры нужны.
Ира неохотно кивает, складывает ручки на груди и морозит меня ледяными глазами.
«Сергеич, дружок этой Самойловой (Иванченко) сказал, что она куда-то на Ленинский проспект поехала. Красный „кавасаки“, номер 8776, черный шлем AGV. Имей в виду, байк куплен этим Иванченко, а барышня водит его по генеральной доверенности.