Живой журнал

Но если вы считаете, что в нашем с вами споре, дядя Саша, выиграла я, а не вы, то я хочу получить свой выигрыш.

Не раздумывая, Фадеев с готовностью кивает:

— Хорошо. Что ты хочешь, детка?

— Мою голову, что же ещё, — подаю я голос.

— Я хочу, — игнорирует меня Самойлова, — чтобы вы, дядя Саша, дали Андрею то, что ему нужно от вас. Он сам признался, что вы запрещали ему меня трогать. Зная ваши с ним отношения и видя то, как вы друг друга «читаете», я могу предположить следующее: Андрей взялся следить за мной только потому, что вы просили его об этом.

А ещё он почему-то хотел насолить вам. К оправданию Исаева, я могу сказать, что Андрей оставался до последнего верен вам, а не мне… А ко мне он до последней секунды не хотел прикасаться… А если уж совсем откровенно говорить, то у нас с ним вообще ничего бы вчера не было, если бы я Андрея не спровоцировала. По сути, это я его «ломала», а не он меня. — Ира грустно улыбается при виде моего потрясения. — Дядя Саша, пообещайте мне, что поможете Андрею. Дайте ему то или скажите ему то, что он так хочет получить или узнать от вас. Ну, только если это не будет угрожать вашей жизни, безопасности и спокойствию всего мира.

— Хорошо, я сделаю так, как ты хочешь, — ласково отвечает Александр Иванович, и потом, чуть помедлив: — Ирочка, деточка, прости меня. Поверь, я не хотел обидеть тебя или сделать что-то, чтобы тебе больно. Просто жизнь — сложная штука. И однажды я дал твоей матери обещание защищать тебя любой ценой.

— Ну, что ж теперь поделать? — Самойлова коротко вздыхает и плавно встает.

 — У моей мамы было много секретов. Про то, что у мамы была сестра, Эль, кстати, узнала случайно: я показала ей могилу матери, ну, а дальнейшее можете себе представить… А вы, дядя Саша, пожалуйста, запомните одну вещь: Митя очень вас любит. Правда, любит — я знаю. Так что не бойтесь его потерять из-за меня. Но на будущее, пожалуйста, учтите: я давно уже выросла и предпочитаю разбираться со своей жизнью сама. Кстати, ваш любимый Андрей точно такой же.

Ира берёт рюкзак, встаёт со стула. Я отхожу от двери и разворачиваюсь к окну.

— До свидания, — слышу я и чувствую её взгляд, скользнувший мне на спину.

— Ага, Ир, до скорого, — кидаю я в воздух."

"— До свидания, детка, — Фадеев вежливо прощается с Самойловой за нас двоих. Хлопает дверь. А я задумчиво достаю сигареты. Постукивая фильтром о ладонь, я думаю о том, что только что получил совершенный, по-настоящему идеальный урок женской низости и благородства.».