Она нашла свободный лежак, оттащила его подальше от основной массы загорающих, легла на живот и принялась смотреть на море. Солнечных очков у нее не было, приходилось щуриться, чтобы не слепило солнце, и Даша некстати вспомнила, что от этого образуются ужасные, страшные, грубые морщины. «Ну и пусть! — успокоила она себя. — Буду вся морщинистая, как черепаха. А что, даже забавно… Назову себя Тортиллой — не ново, зато имя редкое, и буду глядеть на всех глазами, в которых отражается мудрость веков. По-моему, черепахи именно так и смотрят.
Разыгравшаяся Даша села и принялась прищуриваться так и эдак, пытаясь изобразить мудрость веков. Когда, по ее мнению, она достигла значительных успехов, рядом с ней раздался голос, заставивший ее вздрогнуть:
— Девушка, вы почему на меня так странно смотрите? У вас все в порядке?
Даша часто заморгала, потерла глаза и увидела, что недалеко от нее сидит на песке тот самый Максим, на которого произвела сильное впечатление Алина. Вблизи он показался ей старше.
— Да, у меня все в порядке. И я вовсе не на вас смотрела. Просто есть такое специальное упражнение для глаз… — пробормотала Даша, понимая, что черепахой ей никогда не быть, потому что они умные. — Нужно смотреть по-особому, и тогда зрение будет хорошим.
— Интересно. А вы меня не научите? — отозвался Максим.
— А что у вас за работа? — попыталась Даша неуклюже сменить тему. — Вы программист? Или… м-м… веб-дизайнер? — «Ах, франчайзинг!» — почему-то всплыло у нее в голове.
— Нет, все не так запущенно, — рассмеялся Максим. — Я обычный юрист в обычной корпорации. Но, сами понимаете, документы приходится делать на машине.
— На какой машине? — не поняла Даша.
— Да на компьютере же, — удивленно посмотрел на нее Максим.
В этот момент веселая компания, которую Даша помнила еще по автобусу, под предводительством Василь Семеныча, решила перебраться из тени на солнышко, и накачанные парни, весело гогоча и перебрасываясь незамысловатыми шутками, перенесли лежаки почти вплотную к ее собственному.
— Олежек, сгоняй за пивком к черномазым! — громогласно провозгласил Василь Семеныч. — Но скажи, чтоб мочой не разбавляли.
Громкое ржание показало, что шутку оценили.