– И побыстрее! Мне надоело воевать за всех вас.
– Не сомневайся. Я спешу. Как проходит кампания?
– Я прошел начало Лестницы и закрепился перед перевалом. Имперцы сопротивляются, но в следующем месяце я выжму их в долины. Потом придется остановиться на зимовку, подтянуть резервы и наладить нормальное снабжение. Как только сойдет снег, мы ударим по северу. Не тяни со своим приходом. Ты видела Тиа?
– С тех пор как мы прошли Шесть Башен – нет, – солгала девушка. – Она легла на дно.
– Проклятье! Ее помощь была бы сейчас не лишней! Она не отвечает! Увидишь ее, передай, чтобы тоже пошевеливалась!
Как только разговор был окончен, Митифа вызвала Рована.
Взяв плащ, она набросила его на плечи, вышла на улицу, безрадостно посмотрела на низкие тучи.
Лагерь бурлил. Не отправившиеся с Замиром военные, получив приказ, спешно собирали палатки. Вопреки унылому дню, в резкой гортанной речи солдат слышалась радость. Им не терпелось отправиться в путь.
Конюхи запрягали лошадей в карету, и Проклятая подумала о предстоящем путешествии по расползшимся дорогам, когда чуть ли не каждый нар колеса застревают в грязи. Она, в отличие от Тиф, терпимо относилась к длительным поездкам, бесконечным трактам, неуютным ночевкам и прочим прелестям, связанным с передвижениями по стране.
Зябко поежившись, Митифа вернулась обратно в шатер. Бросила намокший плащ в руки расторопной рабыни, проследила, как упаковывают книги, и, убедившись в том, что ни одна страница не будет испорчена, выпроводила слуг вон, решив повторить попытку.
Она отправила приглашение, и на этот раз Чахотка не стал рвать контакт. Спустя две минки он наконец-то ответил.
"Вид Рована Нея, Владыки Смерча, Топора Запада, несказанно удивил Корь. Вся правая половина его лица оказалась покрыта медленно заживающими, еще кое-где кровоточащими язвами. На пораженной стороне яростной звездой горел карий, чудом уцелевший глаз.
– Забери меня Бездна! – прошептала Митифа потрясенно.
– Хорошо бы! – зло прошипел Рован. – Полюбуйся, куда меня завела ваша авантюра!
– Ты же знаешь, мы не хотели этого, – покривила душой Корь.