– Не помните меня?
– Вас? Я вообще ничего…
Анфиса вздохнула облегченно, потому что ей не хотелось быть узнанной.
– Сейчас принесут вашу одёжу, все чистое, постиранное, досушивается.
– Нет, позвольте! – Василий Кузьмич хотел сделать шаг вперед и чуть не упал, запутавшись в длинных штанинах. – Как я здесь оказался?
– Дык, приехали, – пожала плечами Анфиса. – Мои работники вас и привезли для принятия родов. Вот пациентки, – показала она на невесток.
– И все-таки я не понимаю! Что за варварство! Дичь!"
"– Ой, не говорите, дохтор! Такие времена настали дикие да варварские.
– Да-да, обед – это хорошо. Я вспомнил. Два ваших лесовика приехали… У них еще с собой было… профильтрованное… на молоке…
– Конечно, – легко согласилась Анфиса, – почему рюмочку не принять для аппетита? Одну-то можно.
Обедая, обращаясь к женщинам – Анфисе Ивановне, Марфе и Прасковье, слушавшим его, подперев руками щеки, Василий Кузьмич рассказывал:
– Всякое было. Сколько раз меня умыкали-воровали. Красные от колчаковцев, бандиты от колчаковцев, не пойми кто какой политической раскраски. Но для врача не важны идеологические установки пациента! Как вы этого не понимаете? Прекрасная уха и расстегаи замечательные, тысячу лет таких не пробовал.
– Принеси, – велела Анфиса Ивановна Марфе.
И та по взгляду поняла, что бутылку на стол ставить нельзя, а наполнить рюмку нужно возле буфета, к доктору спиной стоя.