И заговорила вредно:
– По штатному уложению, данному медицинскому учреждению положены врач, фельдшер, акушерка, медсестра и две санитарки. Я акушерка и в единственном лице здесь.
– Не знаю, – ответила Нюраня. – Я прислана для повышения квалификации.
– Чего?
– Вы, тетенька, не яроститесь! Я как бы медицинская сестра, но без документов, которые ограблены.
– Я тебе не тетенька! Меня зовут Ольга Ивановна.
– Анна Еремеевна.
– Как это «документы ограблены», Анна Еремеевна?
– В пути следования из Сибири.
– Только сибирской дуры мне не хватало!
– Вы сначала меня в деле испробуйте, а потом обзывайтесь.
– Испробую, не сомневайся!
С момента бегства из дома Нюраня увидела множество новых лиц. Она прежде жила в закрытом обществе, где чужанин (незнакомый человек) – событие. Ее, непривычно испуганную, передавали по цепочке: Марфа – Камышину, он – дяде Проше, потом извозчик, доктор курский и Мария Егоровна, теперь Ольга Ивановна. За нее решали, не спросив ее мнения, руководили, как последней деревенской тетёхой.
– Есть хочешь? – спросила Ольга Ивановна.
– Очень!
Нюраня с утра маковой росинки не проглотила. Но то, что поставила перед ней Ольга Ивановна, вряд ли свиньи стали бы есть. В миске, наполненной мутью, плавали серые перья капусты и обрезки гнилой на вид моркови. Нюраня решилась попробовать и чуть не выплюнула – вкус оказался еще хуже вида. Откусила от предложенной горбушки хлеба – на зубы налипла глинистая масса.
– Ты, я вижу, по-другому привыкла питаться? – усмехнулась Ольга Ивановна.
Нюраня молчала, не смея обругать угощение.
– Тогда тебе у нас понравится. – Ольга Ивановна забрала миску и старательно, чтобы ни капли не упало, вылила ее содержимое в казанок. – Пойдем, покажу, где спать будешь.
Ночью Ольга Ивановна показалась Нюране древней старухой. При свете дня Нюраня скосила ей десяток годов, но за пятьдесят – точно. Когда спустя некоторое время она узнала, что Ольге Ивановне сорок один год, была потрясена.