Сорвала полевой цветок и принялась медленно отрывать от него листочки, потом лепестки.
– Через неделю приезжай, – наконец заговорила Нюраня. – Ответ дам. Хотя постой! Наперед скажу. Хороший ты человек, Емеля, не семи пядей, но добрый, не могутный, да и не подлый. Только нет у меня к тебе сердечной тяги.
– Стерпится, слюбится.
– Разве что. – Нюраня встала с завалинки, на которой они сидели, отряхнула юбку и повторила: – Через неделю.
Ольга Ивановна, которой она призналась, что Емеля сделал предложение, спросила:
– Вы его любите?
– Ничуточки.
– Тогда зачем? Хотя в нынешних обстоятельствах… бывают… случаются… крепкие браки по расчету.
– Точно! – воскликнула Нюраня и стукнула себя по лбу. – По расчету! Я все слово это вспомнить не могла, в голове «баш на баш» вертелось.
Она и Емельяну, когда тот явился взволнованный, в новой форме, в сапогах, подстриженный и чисто выбритый, заявила:"
"– Выйду за тебя по честному расчету. Коли выйду, то верна буду. Могилами родителей поклянусь. Те могилки мне вдесятеро святы, потому что не довелось пролить на них дочериных слез.
– Про-рвё-мси! – завопил Емельян, облапил Нюраню, оторвал от земли и закружил.
Его радость была бурной, откровенной, честной и чистой, но Нюраню не растрогала. Она «баш на баш» отдавала свою женскую судьбу за мечту.
– Ну, хоть скольки-то, – допытывался Емельян, – я тебе глянусь?
– Фамилия мне твоя очень нравится.
Провожали Нюраню со слезами. Ольга Ивановна плакала беззвучно, расставаясь с девушкой, которая заменила ей дочь, мужа – всех самых близких и давно погибших, которая заставила встрепенуться заскорузлое от горя сердце, наполнила его новой кровью. Дуся, как подозревала Нюраня, рыдала не без облегчения: огородные работы в самом разгаре, а надзирать за ними будет некому.
– Ты мне! – погрозила Нюраня, сама слезами захлебывающаяся. – Дядя Николай, вы тут строжьте ее, а то другорядь станет на ходу засыпать.
– Обеспечу, – пообещал конюх и вытер морщинистые щеки пальцами, напоминавшими корни.
Подтянулись окрестные бабы, прослышавшие, что Сибирячка замуж в Курск отбывает. Кланялись, желали счастливой семейной жизни.