На голове повязка, напоминающая резиновую шапочку с перемычкой под подбородком для плавания в бассейне. Но более всего парень походил на Волка, который переоделся в Бабушку, чтобы съесть Красную Шапочку.
– Вася, вам ничего не нужно? – подошла Галя.
– Халат и костыли, пожалуйста!
– Вам еще нельзя вставать!
– Я вас очень прошу! Будьте добры! Пожалуйста!
– Но доктор…
– Доктору очень не понравится, если я в исподнем поскачу на одной ноге по коридору. А я поскачу!
– Хорошо, спрошу Ивана Егоровича, если разрешит, принесу.
Через несколько минут она вернулась с халатом и костылями:
– Доктор на консилиуме, я на свой страх и риск. Давайте помогу одеться. Вы ведь еще не умеете на костылях ходить? Сейчас я вас научу, буду поддерживать. Голова не кружится?
Голова кружилась – от слабости и от девичьих прикосновений. Василий был девственником. Робость, замешанная на благоговении перед женщинами, мешала ему расстаться с позорной невинностью. Эта робость была из того же, что и трусость, арсенала его недостатков, из-за которых он страдал и себя корил.
– Где проходит консилиум? – спросил он Галю.
– В учительской.
Госпиталь располагался в школе. На дверях остались таблички «1 А класс», «1 Б класс»… Офицерская палата занимала «Пионерскую комнату», операционная – «Кабинет химии». Медики и раненые называли палаты по школьным табличкам – «7 А», «9 В».
"Здание школы было типовым: широкие коридоры, по одну сторону которых находились классы и кабинеты, по другую – большие окна с уютными подоконниками. Выбитые стекла во многих окнах были забиты фанерой, уцелевшие – крест-накрест заклеены полосками газетной бумаги. Василий хорошо представлял себе, как после звонка вываливали здесь на перемену ребятишки, носились по коридору, притормаживая, переходя на чинный шаг около учительской в торце коридора.
– Костыли вперед, опора на здоровую ногу, – командовала Галя, – опора на костыли, переносим здоровую ногу. У вас хорошо получается.
– Спасибо! Дальше я сам?
– Нет-нет, – запротестовала Галя.