– Не нужно мне говорить о том, как к этому отнесется Клара. Ты глава семьи, твои слово и решение последние и окончательные. Я им подчинюсь, оставив за собой право уважать или не уважать тебя.
– На юге, в Курске, – пробормотал Виталик, – много фруктов и других овощей…
– Очень много, – заверила Нюраня, – и Курск находится в СССР, а не на другой планете.
Доверительный разговор с внуком состоялся в поезде, на вторые сутки, когда Эдик уже остыл от восторга – школу на месяц раньше покинуть, с бабушкой Нюраней ехать в Курск!
Они сидели у окна, играли в подсчитывание на мелькающем пейзаже людей, коров и автомобилей – кто первым заметил.
– Сдаюсь! – откинулась на стенку Нюраня.
– Погоди! Еще шлагбаум, три автомобиля, телега…
– Эдик!
– Ну, чего? – Он ерзал в азартном желании победить. Он побеждал очень редко.
– Эдик, я тебя очень люблю!"
"Толстый мальчик застыл, оторвал взгляд от окна и уставился в столик. С верхних полок свесились головы попутчиц – двух деревенского вида девиц, которые ехали в столицы за большим счастьем.
– Внучек! – продолжила Нюраня. – Я любила бы тебя всякого. Родись ты без ручек или ножек… Ох, как тяжело принимать ущербных младенцев! Я тебя люблю не за тебя, какой ты человек, а потому, что ты моя кровь, как люблю твою маму…
– Ты – маму? – хмыкнул Эдик.
– Конечно! Она же мой единственный ребенок. Я попрошу этих барышень, которые свесили головы со вторых полок, убрать их обратно! – другим тоном, приказным, сказала бабушка.
И девицы исчезли.
Бабушка снова обратилась к нему:
– В медицине рано поставленный диагноз бывает ошибочным и влечет за собой ненужную терапию, то есть лечение.