Отличное шоу, но он больше не хочет в нем участвовать.
Хозяин все это время сам оставался пленником, а их держал как зрителей. Как кого-то еще более жалкого, чем он сам. И что, черт возьми, Клинт скажет теперь?
Тони добрался до парадной лестницы, прежде чем воздух за спиной загустел арктическим штормом.
- Ты даже не представляешь, - прорычал хозяин, - не представляешь, о чем говоришь.
Тони развернулся.
- Да? Докажи, - потребовал он. – Отпусти нас.
Что-то мелькнуло в чужеродных чертах хозяина на этот вызов; отчаянное напряжение там, где обычно царствовала ярость.
- Не отпустишь ведь? – на его губах подрагивала малоприятная улыбка. – Знаешь, когда я в последний раз был в плену, то хотя бы понимал почему. А ты? Ты просто жалок.
- Ты… - с когтистых пальцев сорвался лед, ощетиниваясь на него как смертельно опасные ножи. Тони рванулся в сторону, уклоняясь – и его ноги не нашли опоры.
Лестница, казалось, растянулась на километры, каждая мраморная ступенька как острейший клык в бесконечной пасти.
Синяя вспышка метнулась в поле зрения. Руки схватили его, но не спасли. Тони приложился об стену холода, почувствовал какое-то давление на голову, а затем мучительно кувыркался, перекатываясь еще и еще в безумном и сотрясающем движении, которое должно было принести больше боли, чем он испытывал. Будто бы в ответ, его лодыжку словно пронзило молнией, а губа поранилась о ступеньку.
Пока Тони пытался побороть тошноту, тело – тело – под ним сотрясалось в мучительном кашле. Давление на голову ослабло, но не исчезло. В глазах плясало, комната продолжала вращаться, но он все равно попытался хотя бы приподняться.
Хозяин лежал под ним, судорожно раскинувшись на мраморе. Темная синяя кровь лилась из раны на лбу, чуть ниже рога. Что-то дернулось в волосах, и Тони понял, почему ни разу не ударился головой. Руки. Наручи и ладони, и пальцы обхватили его голову как клетка, и каждый удар, который Тони должен был почувствовать, получило тело более устойчивое, чем его.
Падение убило бы его, понял Тони без страха. И должно было убить и босса тоже.