Владислав с облегчением стал потирать затекшие руки, молча разглядывая собеседников.
– А это генерал Калистратов, – продолжал Артамонов. – С ним ты вряд ли встречался. Пойдем-ка прогуляемся на свежем воздухе. А то тут что-то душновато.
Артамонов подошел к окну и откинул штору. За шторой оказался выход на лоджию. Генерал открыл дверь и вышел наружу. Он оглянулся на Варяга и мотнул головой, приглашая его последовать за собой. Варяг двинулся к двери.
– Можно и прогуляться, – осторожно сказал он. – Как же не уважить таких радушных хозяев.
– А ты, Варяг, остряк, – генерал Артамонов добродушно растянул пухлые губы в улыбке.
– Посиди да побегай с мое – и ты остряком сделаешься, – сощурился Владислав, а потом, показав глазами на оставшихся в кабинете трех омоновцев, сжимающих в руках короткоствольные автоматы, доверительно поинтересовался: – Может, в комнате поговорим, а то ведь скажут потом… за попытку побега.
Артамонов перешагнул через порог и, пропустив за собой генерала Калистратова, плотно закрыл дверь.
– Зона тебя сделала еще и очень недоверчивым. А может, ты всегда был такой, Варяг?
– Как же мне быть доверчивым, если половину жизни пришлось общаться с такими, как вы?
– Вижу, мы тебе здорово характер испортили, – встрял в разговор Калистратов. Ему определенно нравился новый подопечный.
– Выбирай любой, на каком хотел бы услышать, как я тебя посылаю.
Стоящий рядом генерал Артамонов расхохотался. Если бы не знать, что среди генералов безопасности находится вор в законе, то можно было бы предположить, что собрались старинные приятели поболтать о пустяках.
– Верю. Но крепче русского все равно никак не скажешь.
На дворе было свежо. Они стояли на лоджии, напоминавшей своего рода каменную палубу под крышей, тянувшуюся вдоль всего здания. Внизу, под этой палубой, Варяг увидел типичный внутренний двор тюрьмы: асфальтированный плац с клумбой посередине и четырех охранников с автоматами по углам.
– Ну что, пройдемся? Здесь нам никто не помешает…
И тут Варягу в голову пришла шальная мысль: «Уж не «жучков» ли генерал боится? Что-то он не пожелал беседовать в кабинете.