На все вопросы судьи Игнатов отвечал нечто нечленораздельное и, когда Миронов спросил, признает ли он себя виновным, буркнул что-то, что можно было принять как за согласие, так и за отказ. Миронов написал в протоколе: «Обвиняемый признал себя виновным».
Минут за двадцать все было закончено. Миронов даже не стал удаляться в свой кабинет для обдумывания приговора, а с ходу бухнул: «… к десяти годам лишения свободы с отбытием наказания в колонии строгого режима». Машка Копылова не произнесла ни слова, лишь исправно подписалась под всеми бумагами.
После суда к Миронову в кабинет зашел Беспалый. Он молча подошел к столу и протянул руку.
– Молодец. Все прошло гладко. Комар носу не подточит. Сегодня вечерком жди гостинцев. И до скорого! Думаю, пора тебя, Митя, повысить в звании. Ну бывай!
Когда за Беспалым захлопнулась дверь, Миронов печально воззрился в окно. Интересно, когда это кончится? Наверное, никогда. Он вспомнил, что до него в горсуде Северного городка председательствовал Матвей Сергеевич Рыбин.
– Мне по этой дуре лет двадцать звонили. И тебе будут звонить. Слушай внимательно, соглашайся. И выполняй. Тогда продержишься тут до пенсии. А иначе – со свету сживут.
Миронов встал и подошел к окну. От здания суда отъезжал «воронок», в котором увозили только что осужденного на десять лет Владислава Игнатова.
Все, сгинул парень, подумал Миронов. Погубил я тебя!
ГЛАВА 33
Тормоза заскрежетали, и локомотив, шумно выдохнув в стужу колесные пары, остановился.
– Приехали, голубчики, – злорадно проговорил подполковник Беспалый и выплюнул остаток папиросы себе под ноги. Чинарик проделал в воздухе великолепное тройное сальто и воткнулся изжеванным концом в свежевыпавший снег, а красный уголек – маленький злобный вулкан – пыхнул серым дымом и потух навсегда.
"Вдоль узкоколейки, с автоматами в руках, выстроился взвод солдат – это было первое оцепление, а всего лишь в нескольких шагах от него, впритык к эшелону, удерживая яростно рвущихся собак, стояло второе.