– Входите по одному в смотровой кабинет, когда я вызову! – И с этими словами она удалилась в смежную комнатушку без окон с одинокой просторной кушеткой у дальней стены.
– Чо будет-то? – зашептал Мишка Рюмцев – чернявый парень лет тридцати пяти со вставными железными зубами и заметным пузцом. Он загремел сюда из Москвы, получив срок за откровенно мерзкое преступление – Мишка служил на подмосковном кладбище гробокопателем и в свободное от погребения время вскрывал свежие могилы.
– Чо-чо! Суп харчо! – весело отозвался другой, Коля Ляхомский – обалдуй и зубоскал, получивший «пятерку» за злостное нарушение правил валютных операций.
– Это как? – не понял Рюмцев.
– Ляжем на пол по кругу, в виде лепестков, а она по кругу двинется, на палки наши насаживаться – вот тебе и «ромашка». В школе не играл, что ли?
– Он не играл! – буркнул Андрей Данилов, худощавый господинчик, владевший не то корейским, не то вьетнамским языком и севший за незаконную торговлю японскими лекарствами.
Зеки рассмеялись. В этот момент из смотровой Лиза позвала первого. Пошел Мишка. Войдя в комнатку, он так и обомлел. На столике возле кушетки стояли две зажженные свечи. Мерцающие язычки пламени отбрасывали на потолок таинственные блики. Медсестра – абсолютно голая – полулежала на кушетке, чуть прикрывшись простыней.
"– У меня, доктор, вот здесь болит! – и Мишка быстро спустил штаны и трусы, а у Лизы от увиденного буквально сперло дыхание. Под трусами Мишка прятал истинное сокровище: в длинной мошонке болтались два огромных яйца – величиной, наверное, с индюшачьи. Мошонка была покрыта густыми рыжими волосами. А над ней росло величественное дерево – эвкалипт с толстым длинным стволом, заканчивавшийся розовой круглой головой. В трусах этот ствол был вынужден лежать свернувшись подковой, но сейчас, на воле, ствол вытянулся, выпрямился и в длину оказался ничуть не меньше скалки.
Мишка, ухмыляясь, глядел на медсестру.
– Ну, доктор, дальше-то что?
– А дальше посмотрим, какие у вас недуги, больной! – осклабилась она.