Откровенно говоря Кристина была посредственной художницей, но девушка питала к ней дружеские чувства. К тому же, погрузившись в свою работу, Кристина мало разговаривала. Линда любила одиночество, но молчаливое присутствие этой спутницы было ей почему-то приятно. Она не подозревала, что их связывала незримая нить взаимной симпатии, основанной на общей ненависти к одному и тому же лицу.
— В полдень я играю в теннис, — сказала Кристина, — так что нам лучше отправиться пораньше. Пол-одиннадцатого вам подходит?
— Вполне, — ответила Линда.
Когда, поздно позавтракав, Розамунда Дарнли вышла из столовой, на нее налетела Линда, бегом спускавшаяся по лестнице.
Линда извинилась.
— Хорошее утро, верно? — сказала Розамунда. — После вчерашнего дня в него даже не верится!
— Да, — ответила Линда. — Я с миссис Редферн иду на Чайкину скалу. Мы условились встретиться в пол-одиннадцатого. Я, наверное, опоздала.
— Вовсе нет. Сейчас только двадцать пять минут одиннадцатого.
— Тем лучше!
Она перевела дух.
— У вас нет температуры, Линда? — спросила Розамунда, внимательно посмотрев на нее.
— Нет. У меня никогда не бывает температуры.
— Сегодня такая прекрасная погода, — сказала Розамунда, — что я вышла к завтраку. Обычно мне подают его в постель, но сегодня я спустилась в столовую и не хуже мужчины разделалась с яичницей и беконом!
Линда опять заговорила об ожидающей ее прогулке:
— Я намажусь маслом для загара и вернусь совсем черная. Утром на Чайкиной скале так хорошо!
— Да, там намного спокойнее, чем на пляже.
— Пойдемте с нами, — застенчиво предложила Линда.
— Я бы не отказалась, но сегодня утром у меня есть дела.
На лестнице появилась Кристина Редферн.
На ней была надета пляжная пижама очень свободного и оригинального покроя, с широкими рукавами и такими же брюками. На зеленом фоне ткани ярко выделялся желтый узор.
Розамунде нестерпимо захотелось высказать свое мнение об этой пижаме. Если бы она только могла объяснить Кристине, что подобный желто-зеленый наряд меньше всего идет блондинкам!
«Будь у меня возможность заняться ею, — подумала она, — ее муж быстро бы спросил: „Что происходит?“ Да, какие бы у Арлены ни были недостатки, одеваться она умеет.
Она оставила эти соображения для себя и сказала:
— Желаю приятно провести время! А я пойду почитаю на Солнечном Карнизе.
Пуаро, как обычно, позавтракал — кофе и булочками — у себя в номере.