Но как же отличалась их любовь от чистой любви, которой её окружали Няня и её сестра. От любви, к которой не примешивается жертвенность и неутолимая жажда охранять, оберегать, защищать любой ценой объект своей любви.
«А достойна ли я такой чистой, истинной любви?» – подумала Цирцея.
– Пойдём, дорогая моя. Пойдём присядем, – сказала Няня и повела Цирцею через оранжерею в разбитый за нею сад. Сама оранжерея была самым настоящим архитектурным чудом, созданным из стеклянных панелей, накрытых гигантским куполом потолка.
Пройдя немного дальше по саду, они втроём удобно устроились под большой яблоней, ветви которой были усыпаны изящными маленькими розовыми и голубыми цветочками.
– Что-то не припомню яблонь с такими цветками, – удивлённо заметила Цирцея. – Разве они не белыми должны быть?
– Это три добрые феи постарались, – хохотнула Няня, закатывая глаза.
– О, так они всё ещё здесь? – спросила Цирцея и прищурилась, пытаясь взглядом найти в саду фей."
"Она просто не представляла, каково это, когда вокруг тебя столько фей. Для неё даже в компании с Феей-Крёстной достаточно странно было находиться. Смерть Малефисенты всё ещё была слишком свежа в памяти, Цирцея ещё не успела свыкнуться с тем, что произошло, и её отношение к феям оставалось, скажем так, неоднозначным.
«Моя дорогая, всё намного сложнее, чем кажется. Успокойся. Не погружайся в мысли о том, что могло бы быть».
– Рядом с Тьюлип, Обероном и Повелителями Леса находятся три добрые феи и делают всё возможное для того, чтобы они понравились, – ласково похлопала Цирцею по руке Няня, а затем озабоченно взглянула на неё и на свою сестру.