– Да, конечно, – с улыбкой кивнула Цирцея. – Я поищу его. Что с тобой, Снежка? – добавила она, заметив, что Снежка вновь прикусила губу.
– Да ничего, просто думаю. Скажи, как так получилось, что мы с тобой смогли проникнуть в Мёртвый лес? Разве его границы не заколдованы? И потом, как ты соберёшь миньонов и Якоба, даже если они здесь?
– Ну-у... – неуверенно протянула Цирцея. – Я полагаю, что заклятие границ разрушилось с гибелью последней из ведьм, которые здесь правили.
Такой ответ Снежку не удовлетворил.
– Моё зеркальце у меня в кармане, Снежка. А твоё? – Снежка подняла голову от книги, которую она успела найти и начать читать, пока они разговаривали, и утвердительно кивнула. – Позови меня, если будет нужно. И не забудь всё время носить на себе кулон, который я тебе дала, – сказала Цирцея.
– Может, я сама и не ведьма, зато меня ведьма вырастила, – рассмеявшись, покачала головой Снежка. – Со мной всё будет хорошо, Цирцея. А теперь иди. Мне знаешь сколько всего тут прочитать нужно...
Цирцея оставила Снежку наедине с её книгами и пошла по дому, взмахом руки исправляя по пути причинённые ему войной разрушения. Она ожидала, что такого рода магия окажется сложной и будет отнимать у неё много сил, но на деле всё происходило почти без каких-либо усилий.
Затем Цирцея вышла во двор, вернула в первоначальное состояние стоявшие здесь статуи и тут, к своему немалому удивлению, заметила двух очень примечательных женщин. Они стояли перед криптами Примроуз и Хейзел, прямо под словами, которые высек на камне Якоб:
«Сёстры.
Женщины выглядели в точности такими, какими представляла их Цирцея.
У Примроуз были ярко-рыжие волосы и россыпь веснушек на щеках и на носу. Округлая женственная фигура, щёчки-яблочки – всё пышет энергией и жизненной силой. Цирцея сразу почувствовала, что в жилах Примроуз течёт кровь Мани, хотя непонятно, знает ли об этом она сама. Хейзел? Цирцее Хейзел напоминала бесплотную богиню мёртвых.