Потому что внезапно вернулась жажда, накрыла с головой. Но теперь ей уже не было страшно.
- Я провожу тебя, - кивнул Далгет и хотел уже взять ее за руку.
Внезапный рывок. Захри развернул его к себе и полоснул по груди мгновенно отросшими когтями. Лера ахнуть не успела, а они уже оба трансформировались! Два огромных Нага замерли друг против друга.
Пять кровавых полос на груди у Далгета.
Она пришла в ужас, закричала и бросилась к нему.
- Шшшсссс! - презрительно расхохотался Захри. - Иди! Сссделай это! И ссспасибо ссскажи мне, шшшто помог!
Между братьями явно происходило что-то.
А Лера ничего не могла понять. Видела только, что у него раны на груди кровоточат. И ей хотелось плакать. Пить хотелось!
Наконец Далгет холодно посмотрел на брата и бросил, отворачиваясь от него:
- Никогда. Большшше. Не сссмей.
Поднял ее на руки и прижал к себе.
***
Что происходит с мужчиной, когда он понимает, что вот оно, нашел? Главное сокровище его жизни. По сравнению с которым все остальное меркнет. И это не деньги, не власть, не слава. Это... Всего лишь взгляд. Улыбка. Нить между двумя душами, волосяной мост. И невозможно предсказать заранее, что ждет тебя на том конце, не оборвется ли под тобой этот мост. Доверие. Только безумец решится ступить на него.
Мехидар смеялся бы ему в лицо.
Там, в зале, ДалгетХан смотрел на свою ИматАани, такую холодную и отчужденную. Казалось, кто-то поселился у него в груди и разрывает когтями. Хорошо, мужчина мог признать, что не сдержался, слишком торопил ее. Но она приняла его подарок. Наконец-то приняла. И он думал, что...
Неважно. Далгет мог это перенести. Но вечер был отравлен.
А потом она сидела с женами гостей. Он чувствовал ее гнев, понял, что ее задели за живое. Далгет готов был в любой момент вмешаться и прекратить все.
И вдруг - ашхи.
На ровном месте. Никто не мог ожидать, что на нее подействует снова. И что ее жаждой накроет всех мужчин в зале. Его ИматАани! Он сдержал всех. Далгет остановил бы и лавину, и камнепад, лишь бы они не задели ее. Но братья...
Его браться, семья, часть его души.
Он стоял и смотрел. Готов был задушить обоих и себя, в первую очередь.
А ей... Выбор, будь он проклят, он дал его ей снова. Доверился женщине.