Это он утолил твою жажду, он напоил тебя священной водой и назвал своей ИматАани!
- И что с того? Ты только напрасно пострадаешь, а он найдет себе другую избранную. Тысячи других найдет, - пробормотала Лера.
- У него не будет другой избранной! - зло расхохотался Наг. - У меня - да, у кого угодно, а у него теперь хвоссст завязан на тебе!
И добавил:
- Ты станешь моей. А Далгет сдохнет, но никогда не коссснется женщины, которая уже побывала под кем-то.
Лера пришла в ужас.
- Он убьет тебя, - прошептала она.
Но тщетно, он мчался вперед и просто ее не слышал. И вдруг замер. Напрягся, резко вильнул в какой-то в боковой зал и рывком опустил ее наземь, тут же накрывая собой.
- Сейчассс!
Так страшно ей еще не было! Она барахталась, понимая, что сама загнала себя в эту ловушку и неоткуда ждать спасения. И вдруг вспомнила, что Наиля тогда успела шепнуть ей про добровольное согласие.
- Нет! - заорала, отчаянно вырываясь. - Я не согласна! Не согласна!
- Ну же, девочка моя, расслабьссся.
- НЕТ!!!
И тут его, словно пушинку, отбросило в сторону.
***
Два разъяренных Нага буквально распяли Камаля. Они были больше и значительно сильнее его. Один, с густой светлой гривой, схватил его за горло и впечатал в пол. Другой, темноволосый, обвил хвостом, не давая даже шелохнуться.
- Думал, уссспеешшшь?! - яростно шипел светловолосый и страшно ругался на непонятном языке.
А Лера не могла толком понять, что произошло и почему вместо одного кошмарного Змея, здесь сейчас было три! И, кажется, одного из них сейчас просто зарежут. Потому что тот, который с темными волосами, уже вытащил меч и уткнул острие Камалю под ребра.
Это было так дико!
Она забилась, отползая дальше, и закричала от страха.
И вдруг те двое Нагов разом обернулись. Светловолосый подался к ней, лицо искажено, в ярких голубых глазах, перечеркнутых узкими зрачками, гнев.
Саха? Саха.
- Нет...
- Что ты сделала?! Я чуть не потерял тебя, сумасшедшая! - рыкнул Саха, еще сильнее сжимая руку на горле Камаля.
А тот вытянулся в струнку, весь напряженный, глаза дикие. Но ни звука не издал, хотя лезвие меча уже окрасилось его кровью и по боку побежали первые темно-красные капли. Каким бы гадом ни был Камаль, при мысли, что его сейчас растерзают на ее глазах, Лере стало дурно.