Но удерживать Леру взаперти постоянно Далгет считал неправильным. Пример взаимоотношений отца и матери всегда стоял у него перед глазами. И потому, скрепя сердце, как только Лера стала лучше себя чувствовать, он начал понемногу выводить ее на прогулку. Недалеко, прямо перед дворцовой террасой. Естественно, на тот момент он ставил на реке защитный купол.
Хоть окрестности дворца и все близлежащие тоннели были тысячу раз проверены, Далгет все же ощущал исходившую оттуда неведомую опасность. Не упускал он из виду и того, что касалось нападения на Саху.
Проверить его слова не было возможности: когда Далгет нашел его умирающего, никаких следов сети не было. Был легкий магический след, но такой сумбурный, что и его отследить оказалось невозможным. Да и не тем он был занят, ему надо было спасать брата.
Собственно, ему ничего не оставалось, кроме как допросить Нарьям. Но допрашивать чужую ИматАани никто не позволит. Тем более что она была в очень плохом состоянии. Далгет тогда обратился к главе рода Янтарных, и Такар согласился помочь.
Прошел примерно месяц, прежде чем Такар появился у него.
Сведения были неутешительные. Оказалось, что Нарьям беременна. После его слов сразу возникла неловкость. Потому что, когда ее нашли, Далгет этого не озвучил, однако нетрудно было понять, что несчастную насиловали.
А на днях Такар появился у них снова.
И сообщил, что Нарьям готова дать показания.
Это была хорошая новость, но Далгет сначала не мог взять в толк, что же ему в этом не нравится.
- Сама обратилась ко мне, веришь? - проговорил Такар, глядя на реку.
Лера в это время каталась на апхесе, рядом, примерно в десяти метрах. И смотрел Янтарный на нее. Далгет все еще ревновал - наверное, ему не избавиться от этого чувства окончательно.
- И что же ее сподвигло?
Такар покосился на него.
- Я бы сказал - совесть. Но не скажу. Однако, видно, что ее что-то гложет. Возможно, и впрямь хочет облегчить душу. Сам знаешь, беременные мнительны и подвержены эмоциональным колебаниям.