Рядом что-то плеснуло и крепко меня стиснуло. Мой визг услышали, наверно, в деревне.
Через секунду, проморгавшись, я поняла, что тот самый тип в камуфляже волочет меня к берегу, обхватив за талию. Попыталась рыпнуться, но вспомнила популярную страшилку о том, что утопающий от шока перестает соображать и может сопротивляться. И чтобы он не утопил спасателя, надо ему наподдать. Утопающему, не спасателю. Хотя я бы сейчас как раз поддала именно этому непрошеному благодетелю.
- Отпустите меня, живо!
Добавленная крепкая фраза в сочетании с обращением на вы должна была звучать более чем странно, но это меня ни капли не волновало.
Завернувшись в полотенце, я повернулась к нему, готовая растерзать в клочья. Он тем временем сел на траву, расшнуровал берцы и вылил из них воду.
- Какого черта? – поинтересовалась я свирепо. – И какого черта вы вообще здесь делаете?
- За водой пришел, - буркнул он.
Рядом с ним действительно валялись две пустые пластиковые канистры.
Берег с этой стороны был высоким, и только у самой воды река намыла узкую полоску песка, где Славка и построил мостки для купания. Над обрывом красовалась крохотная деревянная церковь – его любимое детище. По большим праздникам из Паши приезжал священник, а деревенские приплывали на лодках. Чуть ниже церкви был источник с поклонным крестом, откуда я тоже брала воду.
Впрочем, главный вопрос стоял по-прежнему: откуда взялся этот придурок?! Не с другого же берега перелетел. И не с лесопилки за два десятка километров пришел пешочком за водичкой.
До меня внезапно дошло, что я стою перед ним практически голая, а вокруг ни души. Вот где сказочное одиночество повернулось кормой: если что – хоть оборись, никто не поможет."
"Я подхватила с мостков джинсы, майку и трусы, сунула ноги в шлепанцы и понеслась с максимальной скоростью, которую позволял кокон из полотенца.
У Белого дома стоял здоровенный черный джип. Которого, разумеется, не было, когда я вышла из своей избушки, чтобы идти на речку.