– Подождите, – остановил его Дронго, – у меня к вам просьба. Можно я еще раз заеду к вам в Жуковку?
– Будете искать волоски этого грузина среди вещей Тамары? – невесело пошутил Сергей Викторович.
– Нет. Мне нужно переговорить с Галиной Аркадьевной.
– Когда хотите. – Концевич пожал плечами. – Она весь день будет там.
– Еще я должен приехать к вам в концерн.
– Вам мало моих унижений? Хотите опозорить меня перед всем персоналом?
– Не для этого. Я должен отыскать убийцу вашей супруги, даже если мы не найдем ее тело.
– Вы так уверены, что ее убили?
– Почти наверняка. Но сначала нужно понять мотивы убийцы.
– Хорошо. Делайте так, как считаете нужным. – Концевич повернулся и, не попрощавшись, вышел из кабинета.
– Очень жестоко, – прошептал Сухарев. – Вы не самый добрый человек, господин эксперт. Вы его просто раздавили."
"– Нет, – ответил Дронго. – Не раздавил. Только напомнил о суетности жизни и золотом правиле этики. Он не должен считать, что ему все дозволено. А убийцу мы обязательно вычислим. Во всяком случае, я почти наверняка знаю, что он так или иначе связан с самим Концевичем.
Глава пятнадцатая
Дронго попрощался со следователем и позвонил Вейдеманису.
– Поезжай в театр, – попросил он. – Сухарев пока еще занят и не успел побывать там. Хотя он все равно молодец. Сейчас мы знаем примерный маршрут возможного убийцы, даже место, где он мог спрятать тело погибшей Тамары Концевич.
– Проверили по телефонам, – понял Вейдеманис.
– Да, – ответил Дронго. – Там был какой-то Макс, который пытался выходить на контакты с самой Тамарой, затем завязал знакомство с актером и весьма тесно с ним общался.
– Но зачем? – спросил Эдгар. – Почему нужно было все это придумывать? Устранять женщину, убивать актера, каждый раз подбрасывать эти телефоны. Наконец, деньги, кулон…
– И еще интимные фотографии, которые мы с тобой не заметили под телевизором. Целая пачка!
– Опять лопухнулись? – невесело уточнил Эдгар.
– Чтобы фотографии обязательно увидел сам Концевич. Я понял замысел убийцы и показал ему их, хотя и не все. Самые откровенные я убрал. Но дело не в этом. Здесь речь идет не просто о мести или вражде, а об оглушающей, обжигающей ненависти именно к самому Концевичу. Такой страшной, столь невероятной, что мне даже сложно придумать, чем именно Сергей Викторович заслужил такое чувство.