– Большое спасибо, Анжелика Гавриловна, – обратился Дронго к директорше. – Но нам нужно поговорить без свидетелей.
– У моих сотрудников нет секретов от меня, – гордо произнесла эта дивная дама.
– Но все-таки!..
– Хорошо. – Анжелика Гавриловна чуть замялась и наконец произнесла: – Только учтите, что Филипп Станиславович несколько своеобразный человек.
– В каком смысле?
– У него другая сексуальная ориентация, – пояснила директорша чуть приглушенным голосом.
– В каком смысле? – не понял Дронго.
– Он предпочитает общение с себе подобными, – добавила Анжелика Гавриловна.
– Обещаю, что не буду к нему приставать, – с улыбкой сказал Дронго.
Директорша громко рассмеялась.
– Сейчас он придет, – сказала она на прощание и вышла из комнаты.
Буквально через минуту в дверь постучали.
– Войдите, – крикнул Дронго.
Эдгар, стоявший рядом с ним, улыбнулся.
Глава шестая
В комнату вошел высокий мужчина с выщипанными бровями и короткой стрижкой.
– Добрый день.
Дронго отметил достаточно высокий голос и отсутствие напряжения в лицевых мускулах, какое обычно бывает у гомосексуалистов. Он всегда с уважением относился к людям любой ориентации, справедливо полагая, что человека необходимо уважать за его нравственные качества, а не за партнеров, с которыми он проводит время.
– Здравствуйте, – ответил Дронго.
"– Не нужно меня перехваливать. – Половцев смутился. – Я, конечно, мастер, профессионал, но далеко не гений. Я все еще пытаюсь учиться.
– Это в вас говорит природная скромность. – Дронго показал на свободный стул и предложил: – Садитесь, пожалуйста.
Они расположились на трех стульях.
– Я эксперт по вопросам преступности. Меня обычно называют Дронго. А это мой напарник – господин Эдгар Вейдеманис.
– Очень приятно. – Филипп Станиславович улыбнулся. – Чем я могу быть вам полезен? Догадываюсь, что вы будете спрашивать меня о госпоже Концевич. Чудесная женщина с прекрасным телом. Она ведь постоянно держала себя в нужном тонусе. С ней было просто приятно работать.
– Но в тот день она исчезла, – напомнил Дронго.
– Это ужасная трагедия, – заявил Филипп Станиславович. – Я просто теряюсь в догадках. Не понимаю, что именно произошло.