Бессовестный… ну зачем спрашиваешь? Ты же видишь мои мысли, разве этого мало?
— А я тебя… люблю, — шепнуло высочество. — Люблю. Слышишь?
Он осторожно вынул бокал их моих пальцев, коснулся губами подбородка и снова понёс в постель…
Глава 30
Я проснулась с ощущением невероятного, неземного счастья… Сквозь ткань гардин пробивался утренний свет, но покои по-прежнему тонули в полумраке. Эрик ещё спал — спокойный, умиротворённый. Его рука по-хозяйски обвивала талию, дыхание щекотало шею, и это было так приятно, так правильно.
Я осторожно повернулась, заглянула в любимое лицо. Не выдержав, очертила пальцем контур губ, потом спустилась ниже — коснулась груди. Эрик среагировал тут же — притянул ближе, уткнулся носом в шею. Чёрт, я не смогу без него. Просто не смогу.
Несколько минут лежала неподвижно, полностью отдавшись во власть ощущений. Я чувствовала его тепло, вдыхала аромат его тела, и снова таяла.
Отстраниться и выбраться из постели было трудней, чем удержать на плечах небосвод. Взять с прикроватной тумбочки кольцо с небольшим, светло-зелёным камнем круглой огранки — ещё трудней. Едва кольцо скользнуло на палец, сердце пронзила невыносимая боль, и голос, прозвучавший в сознании, вторил этому чувству:
«Настя, ты с ума сошла?» — тихо спросил Верез.
Я не ответила, огляделась в поисках одежды и тут же покраснела — платье, чулки, панталоны, рубашка и бриджи Эрика… ох, ну и беспорядок! Рядом с кроватью лежала ещё и простынь со следами пролитого вина — её-то я и выбрала.
«Настя, не дури.»
«Верез, я всё уже решила. Я ухожу из Фаргоса.»
«Настя!»
Я не выдержала, улыбнулась. А Верез наконец разглядел мои мысли и застонал.
«Настя, ты невыносима!»
«Разве?»"
"Спросила и тут же поморщилась. Просто вместо поддержки ощутила волну чужого раздражения.
Пришлось объяснять…
«Верез, я не навсегда. Я всего на неделю-другую. И я знаю, так будет лучше для нас обоих. Во-первых, мне нужно уладить дела и предупредить Ахмеда. Во-вторых… я хочу чтобы Эрик понял, что испытала, когда он взял и исчез из моей жизни.»
«Он всего лишь переехал в другие покои,» — сказал Верез ворчливо.