Кстати, Тeм, ты сам-то ведь до сих пор женат… а Катюша очень правильная девочка, — безмятежно сощурился он и повторил мои же слова: — Это ты понимаешь?
Глава 14. Ночная смена
Звонок Боярки выдернул меня из сна посреди ночи. Но если я и взял трубку, то лишь для того, чтобы послать его далеко и надолго.
Однако он опередил меня, быстро сказав:
— Царевич, хочешь свежую новость про Катюшу?
Сон как рукой сняло. Я проглотил ругательство и сел, отбросив одеяло в сторону.
— Говори.
— Я тут в твой ночной клуб заскочил на досуге…
— Он не мой.
— Ладно, я тут в не твой ночной клуб заскочил на досуге развеяться. Сижу себе, сервис оцениваю… и вдруг смотрю — она. Поднос с бокалами тащит из вип-зоны. Дай, думаю, скажу. Вдруг в курсе захочешь быть, что Катюша ночные смены по выходным берет. Ты что, зарплату ей зажал? На такую нервную работенку идут только от безденежья…
Я стиснул зубы, испытывая острое желание заблокировать Боярку с его остротами к чертям до утра.
Зарплату Кате действительно пока еще не перечисляли, потому что в качестве новой няни она проработала всего лишь неделю. По договору расчет всегда шел на первое число следующего месяца, и делать для девушки исключение было бы слишком откровенной протекцией. К тому же, уже достаточно хорошо зная ее характер, я подозревал, что это заставит ее еще больше напрягаться в моем присутствии от ожидания подвоха."
"— Так что, тебе это неинтересно? — насмешливо поторопил этот шут, отлично понимая, что уже меня зацепил.
— Заткнись, — угрюмо бросил я. — С Данилычем я утром переговорю… по душам. А ты присматривай за Катей, раз уже там, и в случае чего маякни. За мной должок.
— Так точно, капитан Очевидность! — козырнул Боярка и отключился.
Снова заваливаться спать уже не имело смысла. После бояркиных новостей меня распирало желание не дрыхнуть, а скорее действовать.
И дальше возникал вопрос.
Запретить ей работать? Посулить кучу денег? Предложить отношения?
Последний вариант особенно устраивал, вот только всю последнюю неделю меня преследовали слова Боярки. Раздражали и злили, не давая свободы действиям. Потому что, как ни крути, они будоражили мою совесть… обычно вполне толерантную к условностям общества.