– Так это правда… Не могу в это поверить, – я этого не говорила, это сказала Дженна.
Я перевела взгляд на нее и увидела, что она побледнела.
– Что теперь делать? – спросила я, положив руки на живот. Могу ли я почувствовать что-то, что указывало бы на то, что в моей утробе находится четырехмесячный плод.
Дженна покачала головой и села рядом со мной на кровать.
– Ноа, кто отец?
Я снова посмотрела на нее. Я думала, что это очевидно, хотя, если подумать, никто не знал, что произошло в День благодарения; никто, кроме Ника и меня.
– Николас, – ответила я шепотом. Одно лишь произнесение его имени вызвало боль в груди.
Глаза Дженны расширились от удивления, а затем на ее лице появилась широкая улыбка.
– Николас? Наш Николас? Но когда? Как?
Какого черта она так счастлива?
– Это случилось в День благодарения. После того, как Ник узнал о болезни матери, он был расстроен и сказал…
– Боже мой, Ноа, это же потрясающе! Подожди, ты сказала День благодарения?
Ее взгляд вернулся к моему животу, а затем на мое лицо.
– Четыре месяца, Дженна, – сказала я без намека на счастье в голосе. – Врачи тебе не сказали?
– Ты шутишь? Я даже не знала, что мои подозрения верны, пока ты не задрала рубашку и не уставилась на свой живот, будто увидела инопланетянина.
– Ты только что узнала?
Дженна кивнула.
– Я не твой родственник. Мне ничего не хотели говорить. Я даже поругалась с медсестрами – они не хотели пускать меня к тебе в палату.
Я глубоко вздохнула, чувствуя себя потерянной, как никогда в жизни.
Дженна взяла мою руку и положила ее на мой едва выпирающий живот. Никто, кто этого не знал, не мог сказать, что я беременна.
– Ноа, я испугалась, потому что думала, что это какой-нибудь парень из клуба, но это Ник! Твой Ник! Это прекрасно.
Я отпустила ее руку и посмотрела на нее.
– Что прекрасного, Дженна? – ответила я и заметила, насколько сильно я расстроилась, потому что аппараты, к которым я была подключена, начали настойчиво пищать.
– Ноа, успокойся, я просто хотела сказать…
– Нет! – крикнула я. – Ничего не говори и не радуйся, потому что это плохие, это дерьмовые новости. Я не хочу ребенка, не хочу растить его одна, тем более ребенка Николаса, – я почувствовала, как слезы катятся по моим щекам, и поспешила вытереть их.