Представил мальчикам свою сторону правды, свой взгляд на наш мир. Жестко, цинично…
– Заронил зерно сомнения?
Биг не понял. Это была земная фраза, буквально переведенная на язык Геометров.
– Теперь с ребятами придется работать лучшим Наставникам Родины.
– Ничего, справитесь. Я думаю, у вас и детские санатории имеются.
– Ты циник, Петр. Подумай тогда о своем мире. Мы ведь едины и нам все равно жить вместе. Дружить, бороться, идти к счастью. Давай поступим так – ты отдашь мне Зерно. Оно будет уничтожено. А мы вместе отправимся в центр Дальней Разведки.
"Он буквально сыпал возможностями, предложениями, альтернативами. Контакт на равных, Дружба, помощь – ведь сейчас Земля в полном подчинении иным расам… Все то, что говорил мне дед, предлагая выбрать меньшее из зол. Мир Геометров не статичен, он эволюционирует, и так ли он плох, готов ли я сейчас поручиться, что Земля живет по более справедливым законам…
Да, может быть, ты в чем-то прав, Биг.
И я действительно не вправе возвращать вас в Тень, от которой вы так отчаянно убегали. Нет во мне той веры, что нужна для этого.
Все, что он сейчас говорит, даже не на меня рассчитано. Я, в конце концов, никуда не денусь. Надо, чтобы я сдался, признал свою неправоту – перед этими вот мальчишками, которых посмел уверять, что их мир несовершенен.
– Идем… идем Никки…
Он зря это сказал. Поморщился, словно извиняясь за свои слова. Но Ник Ример во мне вздрогнул и потянулся наружу.
– Биг-альтруист,– сказал я.– Почему ты так не любишь это прозвище? Ведь не со зла мы тебя так называли. Ты всегда отстаивал самые добрые решения, минимальные потери, терпение к чужим обычаям. А прозвище не любишь…
– Петр!
– Ник. Ник Ример. Ты прав, Петр Хрумов не может решать за наш мир.
Ник Ример подбросил Зерно. Подбросил – поймал. Огненный шарик рассыпал сноп колючих искр.
– Конечно, Биг. Это ведь почти невозможно решить простому человеку – изменить весь мир. Для обычных людей есть Тень. Но мы-то – регрессоры. Мы привыкли решать за целые миры. Удивительное чувство, правда?
Я все ждал, когда Биг рванется. Он никогда не брезговал силовыми решениями, тут никакой альтруизм ему помехой не служил. Но он все еще не верил.