К чему мне эта бойня, скажи? Мне задержания нужны! Задержания живых подозреваемых! А теперь точно месяц отписываться придётся, ещё и служебную проверку назначат! На хрена такая головная боль?
Опер был кругом прав – у него не имелось никаких причин столь радикальным образом подталкивать Мальцева к моему убийству, но и до конца поверить в искренность собеседника я не мог. Выбросил из головы дурную мысль пустить в ход опасную бритву и только.
– Что случилось в цехе? – спросил Козлов, когда я забрал со стола фотографию.
– Мне откуда знать? Меня там не было. Не веришь, у Рустама спроси, когда очухается, – пожал я плечами.
– Полоскаев! Ты лучше не нарывайся! – прорычал опер, и стало ясно: действительно, не стоит. Очень уж нехорошая хрипотца прорезалась в голосе Козлова, ещё и на столе под рукой кухонный нож будто случайно примостился. А у меня в кармане бритва. И пусть неизвестно, чем всё закончится, но ничем хорошим для меня – совершенно точно. При любом исходе.
– Что случилось в цехе? – повторил капитан свой вопрос.
Я кивнул, но счёл нужным заметить:
– Только не «мы его захватили», это твой «афганец» с фоторобота постарался.
– А ты где в это время был?
Вместо ответа я указал пальцем на опухшее с правой стороны лицо.
– Выхватывал.
– А потом?
– Мальцев отправил к Алёне двух человек, только они уехали, появился Рустам с бандитами. Началась стрельба, я под шумок перебрался через забор на территорию соседнего завода и сделал ноги.
– Ну-ну, – только хмыкнул опер.
– Всё так и было, – подтвердил я, поднялся с табурета и сразу опёрся о стену, пережидая приступ головокружения.
– Ладно, – вздохнул Козлов и повторил: – Ладно. – Он глянул на меня с нескрываемым сомнением и заявил: – Никуда не пропадай, из города не уезжай. Если Садыков не заговорит, понадобятся твои показания, чтобы его прижать.
Отлипнув от стены, я двинулся на выход, а уже в коридоре обернулся и предупредил:
– Больше – никогда. Никогда и ни за что.
Капитан Козлов наполнил рюмку коньяков, выпил и попросил:
– Дверь закрой с той стороны. – Потом налил себе снова.
Я так и поступил, покинул дом через соседний подъезд, пошаркал подошвами по траве, счищая с них кровь, и осторожно ощупал разбитое лицо.