Потом обсудим, там работы не так много. Ну так что?
Оплату нам предложили более чем достойную, но я всё же покачал головой.
– Не могу. Мне в десять на смену выходить.
Рома аж фыркнул от возмущения.
– Серый, ну ты чего?! Сколько тебе там платят-то?
– Да неважно – сколько! Не могу людей подвести!
Владимир одобрительно кивнул и успокоил меня:
– До десяти точно освободимся. А надо будет – на место забросим.
Я подумал-подумал и отказываться от подработки не стал. И деньги лишними не будут, и дальше меня Андрюха заменить сможет – если уж он решил семью заводить, ему дополнительный доход точно не помешает.
05|07|1992
вечер
Первым делом заехали ко мне. Я взял водительское удостоверение, учебник по физике и ключи от хозяйственного блока НИИ, заодно предупредил дядю, что дома перед выходом на дежурство уже не появлюсь; по всему получалось, что после приёмки товара меня закинут сразу на работу.
Приёмки товара… хм…
Вертелись в голове подозрения, что водка нашего нанимателя либо контрабандная, либо и вовсе палёная, но высказывать их не стал.
От меня направились в промзону. Там на задворках бескрайней заводской территории Владимир снимал склад, состоявший из недостроенного цеха и просторного гаражного бокса, где вполне можно было не только ставить автомобили, но и хранить товар.
На стук отпер лысоватый сторож в замызганной робе, не старый – просто пожилой и ещё крепкий, с загорелым до черноты морщинистым лицом. Разглядев нас, он удивлённо хмыкнул.
– Чего это ещё, Володя?
– Нормально всё, Михалыч, просто Вадик приболел. Потом расскажу, – пояснил коммерсант. – Саша за него пока будет. Да и расширяться давно пора.
Мы поздоровались со сторожем, а когда тот снял со створок бокса замок, раздвинули их и заглянули внутрь. Внутри стоял почти новый автомобиль с зелёной кабиной и крытой грузовой платформой – белой и прямоугольной, с дверцами сзади.
– Справишься? – уточнил Владимир, вручая Роме ключи.
Мой приятель только фыркнул.
– Как два пальца об асфальт!
Романов отправился проверить грузовик, а я огляделся по сторонам. Не сказать, что кругом царило запустение, но жизнь ключом определённо не била.