Не наркотики, не оружие, не похищение людей. Да и не прикрывал я их, от сроков не отмазывал, просто на одного беспредельщика наводку дал. Можно сказать, обществу услугу оказал.
Я не выдержал и заржал.
– Ты моё запястье видел, так прикинь – как на нём браслет наручников оказаться мог? Не похищение, говоришь? Или, полагаешь, те грузинские отморозки на встречу пустыми отправились? Кто тогда мне по голове прикладом врезал?
– Плевать и на них, – отрезал капитан Козлов, – и на твоих дружков-бандитов. Но за Светлову ты ответишь.
Я досадливо поморщился и спросил:
– Ты ведь и сам в это не веришь, так? Концы с концами не сходятся, всё шито белыми нитками. Поэтому и на откровенность вызываешь, хочешь знать наверняка. Иначе давно бы своих носатых подельников натравил!
Козлов скрестил на груди руки и выжидающе посмотрел.
– Антон Буньков, – не стал я отмалчиваться на этот раз, – и его работодатель, тот спекулянт с рынка, который валютой торговал. Не думал, как они со всем этим связаны?
– И как же?
– Антон дружил со Светловой, это тебе любой подтвердит.
– А ты?
Я оскалился, окончательно позабыв об осторожности.
– А на меня ты напустил тех горцев отмороженных! Я всего-то им и сказал, что у Геры Бунькова двоюродный брат со дня перестрелки дома не появляется, а его наниматель валютой на рынке торгует! Просто хотел, чтобы отвязались, а эти гении меня в оборот взяли и на Зелёный повезли.
– Кто тогда машину во двор коттеджа отогнал и сжёг?
– Тот, кто выжил. Кто ещё?
Опер с задумчивым видом достал сигарету, но прикуривать её не стал, убрал обратно в пачку.
– Ладно! Я проверю, а пока – живи. – Он наставил на меня указательный палец и предупредил: – Только заруби себе на носу – в следующий раз так легко не отделаешься. Либо за решётку отправишься, либо на кладбище. Я тебе это обеспечу, не сомневайся.
Он поднялся на крыльцо и скрылся внутри, я тоже у отделения задерживаться не стал. Пошёл жить дальше. Но привкус от разговора остался на редкость неприятный.