Он замер и уставился на меня своими чёрными глазами-бусинками.
— КАР!
Глава 21
Жизнь снова бьет ключом. Разводным
Пару секунд мы смотрели друг на друга, а затем ворон взмахнул крыльями, пытаясь удрать!
— Ну уж нет! — прорычал я, и первым же заклинанием захлопнул окно.
Едва не прижал птицу, почти успевшую в него выскочить!
— КАР!
Заложив пируэт, ворон крутнулся в воздухе и попытался пролететь мимо меня в открытую дверь — но не успел.
Я метнул перед собой плотный воздушный поток, заставив птицу завязнуть в нём, и тут же накинул на непрошенного гостя пару воздушных силков.
Для такой мелочи сил на это заклинание потребовалось самую малость.
Взяв замершего в воздухе ворона в руки, я внимательно посмотрел на него.
— И кто ты у нас такой?
— КАР!
Птица попыталась клюнуть меня в руку, но я отвесил ей по клюву щелбан, и она тут же угомонилась.
— Хм-м, интересно…
Теперь я видел наверняка — птица была не обычной. Снаружи — простой пернатый, а вот внутри… Внутри у этого крылатого бродяги пульсировала знакомая мне тьма.
Та самая, которая защищала проклятую книгу!
— Значит, тому щупальцу всё же удалось улизнуть… — протянул я задумчиво, — По-крайней мере, какой-то его части… Интересно…
— КАР!
— Да успокойся ты! Ничего я тебе не сделаю.
Ворон посмотрел на меня как будто удивлённо, и замолчал.
Я же просканировал его энергетику ещё раз, и убедился в своей правоте.
— Посиди-ка тут, — я достал из шкафа силовой купол, и спрятал ворона под ним.
Усевшись за компьютер, я открыл браузер и принялся штудировать энциклопедии проклятий, которые имелись в открытом доступе.
Вскоре наткнулся на интересный доклад профессора Тамары Азизовой — «Об основах теневого заражения и его влиянии на живых существ».
Прочитав его, я обнаружил пару интересных вещей.
Первое — даже если от проклятья оставить крошечную часть, со временем оно разовьётся во что-то большее.
Второе — если проклятье двух и более компонентное, его части со временем вступают в симбиоз.
Третье — у составных проклятий, которые существуют более полувека, появляется память, основанная на переработке стимульной информации. И чем более глубокий уровень переработки информации, тем более долгосрочный характер будет иметь хранение в памяти этой информации.