Вот он, мол, — подлинный облик «тирана» Сталина, намекает читателю Чёрная… Мол, он давно мечтал о союзе с другим «тираном» — Гитлером… При этом Чёрная, естественно, помалкивает о том, что для СССР вражда с Германией (любого государственного устройства) была с точки зрения национальных интересов абсолютно не нужна. Помалкивает она и о том, что нарком иностранных дел СССР «Литвинов»-Валлах и подчинённые ему гнид… ах, пардон, гнедины много постарались для поощрения такой вражды, несмотря на очевидный вред от этого для СССР.
Злостно умалчивает наша «публицистка» и о многом другом, что может дать картину эпохи и объяснение мотивов Сталина, совершенно отличные от даваемых разного рода чёрными…
В третьем часу ночи я закончил знакомиться с «чёрными» пассажами, а наутро выслушал своего товарища. И, вспомнив о Людмиле Чёрной, решил, что резон в его сомнениях есть. А коль так, то я, уважаемый читатель, понял, что моё послесловие ещё не закончено и надо сказать ещё кое-что — о «королях» финансов, о зелёной «капусте», о башмаках и цилиндре дяди Сэма и о «чёрной» грязи, выливаемой сонмом псевдоисториков на историю людей.
Нет, в той ситуации, как её сформировали тёмные силы человеческого общества, русский большевик Сталин и германский националист Гитлер почти не имели шанса не оказаться антагонистами в такой мере, что справедливыми стали слова: «За мир и свет мы боремся, они ж — за царство тьмы…»
Однако не Сталин и не Гитлер вели и привели свои страны и народы к такому смертельному противостоянию.
Кто-то внутри СССР треножил Сталина в его стремлении проводить рациональную с точки зрения национальных интересов советского народа внешнюю политику. И в результате эта политика оказалась непоследовательной, а Сталину не хватило «всего ничего» для того, чтобы избавиться и от троцкистского, и от левацки-коминтерновского балласта в политике СССР.
Кто-то в Германии растравлял Гитлера. И в результате он пришёл к «Барбароссе»…
Кто-то в Англии, Франции, Польше, Норвегии, Голландии и Бельгии, в Греции и Югославии тоже блокировал разумную их политику, определяемую интересами народов этих стран, а не интересами мировых финансистов.