И если про Ларионову было точно известно, что это женщина, то про Лобко вообще никто и ничего не знал, кроме того, что занимаемая этой личностью должность в табеле значилась как санитарка.
— Набрали всяких с улицы! — собираясь идти домой, ворчала старенькая тетя Катя — санитарка, работавшая сегодня днем. — Платное отделение, а порядку еще меньше, чем в обычных палатах. Только и шику, что ремонт сделали да телевизоры в каждую палату сунули. А персонала, чтобы работать, нет! Бегут приличные люди-то!
— Почему? — поинтересовалась у нее Мариша.
— Так если требуешь от людей отдачи, так и платить им нужно соответственно, — проворчала тетя Катя. — А то ведь как получается? Все деньги теперь идут через главврача. Раньше больные возьмут и сунут медсестре или своему лечащему врачу подарочек. Понимали, что врачи за копейки трудятся. А теперь больные справедливо считают: деньги мы уже за свое пребывание и лечение заплатили, и деньги немалые. Так какие еще могут быть подарочки? А того не знают, что мы с тех денег и сотой части не видим.
— Ну как же так? — разделила негодование старушки Мариша. — Молодежь могла бы поговорить с главврачом!
— И поговорили! — в сердцах заявила старушка. — А что толку? Руками развел, говорит, все деньги на ремонт и оборудование потратили. Нужно пока подождать! А сколько еще ждать? Он один ремонт сделал, потом на следующий год пол затеял менять, а нам как копейки платили, так и платят. Конечно, люди стали уходить.
— А на их место он берет кого попало? — уточнила Мариша.
Тетя Катя кивнула седой головой и продолжила ворчать себе под нос, ведя свой воображаемый диалог с начальством:
— А если больного прихватит, его что, твой телевизор оперировать станет? И какой из нее медицинский работник, если она свой диплом пять лет назад получила и с тех пор по специальности вовсе не работала?
— Это вы про кого? — спросила Мариша, но тетя Катя уже дождалась свою смену, быстренько закончила сборы и заторопилась домой.
Вечер в больнице прошел спокойно. Все посетители, кроме Инны с Юлей, покинули отделение, больные получили ужин и один за другим отошли ко сну.
— Только это вряд ли! — хихикнула она. — Он уже и сейчас на ногах едва стоит.