Бабушка так поздно не позвонит, а от Татьяны Викторовны я и не ждала звонков, подозревая, что не до меня ей.
Включила телевизор, чтоб отвлечься, и уснула под бесконечную сагу о вампирах и оборотнях. И сны мне снились дурацкие, дикая помесь того, что увидела в кино, и голоса Алиева, хриплого и больного, рассказывающего в подробностях, что он со мною собирается делать.
Во сне мне это нравилось.
7
На следующее утро, проснувшись, я застала Татьяну Викторовну на кухне за чашкой кофе. И была она такая… Уставшая, затисканная, зацелованная вся, что я даже взгляд отводила деликатно и ни о чем не спрашивала, потому что не мое это дело, вот честно, не мое… Она тоже не особо стремилась разговаривать, и тем большей неожиданностью было появление ее жениха, который, как я знала, до этого дня был на семинаре в другом городе.
Я смотрела, с какой искренней радостью и готовностью Татьяна Викторовна собирается к нему, и испытывала ужасный дискомфорт.
Вот бывает так, что тебя вроде совершенно не касается, а ощущения почему-то ужасные.
Она его обманывала, я точно знала, но сейчас радостно бежит на встречу к нему. И ни сожаления, ни чувства стыда… Это было сродни… Нет, не могу даже представить… Как если бы ты кого-то боготворил, восхищался, а потом узнал, что этот человек сделал что-то очень плохое, то, что не должен делать хороший человек… Но по отношению к тебе он никогда не поступал бесчестно, наоборот, помогал, выручал…
Короче говоря, я ужасно запуталась и даже забыла о своих горестях на время.
Татьяна Викторовна, сначал наобнимавшись радостно с женихом, затем всю дорогу весело с ним болтала, подшучивала, и обстановка была настолько ненапряжная, что я просто поражалась ее выдержке и игре.
И сама грузилась и переживала. За нее. За историка, очень приятного и красивого мужчину. За их отношения поруганные.
И за себя, дурочку, болеющую за тех, кто, очевидно, в этом не нуждался. А я болела. Потому что никак в моей голове не складывался паззл.