Его не просто оскорбили, причём прилюдно, его оскорбила женщина!
И вот теперь он понял своего старшего брата, когда тому приходилось терпеть уколы матери Даны. Он проникся тем чувством, которое однозначно охватывало неизвестного тогда ему брата. Удар от женщины оказался настолько болезненным, что последующие дни он ею просто бредил, но бредил вначале от охватившей его ненависти, а потом…
От одной только мысли, что она может достаться не ему, а этим надутым идиотам, его бросало то в жар, то в холод.
А потом начали вызывать его людей.
И как поступить?
Отказаться от своей затеи он уже просто не мог, а отдавать верных ему лично людей он очень не хотел.
Но шанс давался только единожды, потом от ворот поворот.
И он решился.
Никто из его рыцарей не отказался, хотя вступали в войско, как простые дворяне, а не состоящие у него на службе.
Эх, а он…
– Господин, – неожиданно раздался рядом с ним голос его оруженосца, – Ваше Высочество, только что затребовали на пропускной пункт вас, причём сразу с вещами и оружно.
Принц огляделся.
Однако, он так задумался, что вышел за пределы немаленького сборного лагеря.
– Пойдём, Дунц. Как бы мне назваться, как думаешь?
– Ну, для хохмы… – его оруженосец был ещё тем оторвой. Они были абсолютными противоположностями, а противоположности, как известно, испытывают друг к другу повышенную симпатию, да и дружили они почти с детства, хотя принц и был старше своего друга лет на шесть. – Они ведь
и так знают кто ты, но если такое требование, то почему бы тебе не стать рыцарем Бескорыстия, а?
– Бескорыстия? – удивился его высочество.
– А почему нет? Ты теперь, вроде как, и вовсе бескорыстно участвуешь в этом всеобщем безумии! Войск, конечно, много уже нагнали, но там ведь Ван будет. Да и у остальных войск в разы больше, чем будет у нас, а тут и командующий непонятный и Империя, словно отгородилась от этого похода.
Принц хмыкнул.
– Ну то, что отгородилась, это сильно сказано. Просто отец не хочет участвовать в этих безобразиях очно.
– А вы?
– Так всем известно, что я по уши влюблён в герцогиню Ергонии. Об этом, оказывается, кто хочет открыто на каждом шагу говорить может.
– Был влюблён! – с сарказмом в голосе поправил его старый молодой друг."
"Терд только отмахнулся. Скрыть от друга детства ничего не получится, да и знает его оруженосец, как облупленного, а его страдания только слепой не видел.
– Это уже ничего не меняет, но вот имя мне не нравится. Давай назовёмся, как простая гора.