Оргии были очень развратными, и Дюрсе, отказавшись от какашек молодежи, сказал, что в этот вечер он желает лишь дерьма своих трех старых друзей. Его удовлетворили, и мелкий распутник образцово кончил, пожирая говно Кюрваля. Ночь внесла немного покоя в этот разгул и вернули нашим распутникам и желания, и силы.
Тринадцатый день."
"Председатель, спавший этой ночью со своей дочерью Аделаидой, с которой развлекался, отослал затем ее на матрац, лежавший на полу возле его кровати, и пустил на ее место Фаншон. Он всегда хотел иметь ее радом, когда просыпался от похоти, что с ним бывало почти каждую ночь.
Тут будет реклама 1
Около трех часов ночи он обычно пробуждался, бранясь и богохульствуя подобно злодею. Его охватывало некое похотливое безумие, которое порой становилось опасным. Вот почему он любил держать поблизости старуху Фаншон, которая научилась его успокаивать, как нельзя лучше, предлагая ему либо саму себя, либо кого-нибудь из тех, кто ночевал у нее в комнате. Сегодня ночью председатель, вспомнив о некоторых из тех низостей, которые он проделал со своей дочерью перед тем, как заснуть, потребовал ее, чтобы повторить их.Тут будет реклама 2
Однако ее не оказалось на месте. Судите сами, какой шум и волнение вызвало это известие: Кюрваль в бешенстве вскакивает и требует привести дочь: зажжены свечи, ищут, перерывают все в комнате, но безрезультатно. Первым делом зашли в комнату девочек, обыскали все постели и, в конце концов, нашли Аделаиду в ночном платье, сидящую возле постели Софи. Две прелестные девочки, которых объединяла совершенно одинаковая нежность, набожность, добродетельные качества, наивная доверчивость и приятность, прониклись необыкновенно чувствительной лаской и утешали друг друга.Тут будет реклама 3
До эго случая никто об этом не подозревал, однако впоследствии открылось, что так случалось уже не в первый раз: старшая укрепляла свою подругу в лучших чувствах и в особенности убеждала ее не отказываться от религии и своих обязанностей по отношению к Богу, который, дескать, когда-нибудь утешит их в страданиях.Тут будет реклама 4
Предоставляю читателю судить о неистовой ярости Кюрваля, обнаружившего в своем доме прекрасную миссионерку. Схватив за волосы и осыпая бранью, он уволок ее в комнату и привязал к ножке кровати с тем, чтобы у нее было время до завтрашнего утра подумать о своей дерзкой выходке. Нетрудно себе представить, с какой добросовестностью на глазах всех своих друзей, сбежавшихся на эту сцену, Кюрваль велел вписать обеих преступниц в книгу наказаний.