Их различие и рождает тот порядок, который всем управляет. И надо остерегаться его тревожить. Впрочем, воображая, что ты делаешь добро классу бедняков, ты на самом деле причиняешь зло другому классу, поскольку нищета – это питомник, где богатый ищет объекты для своего сладострастия или жестокости. Своей милостыней беднякам я лишаю свой класс возможности предаваться наслаждениям. Поэтому я рассматриваю милостыню не только как вещь неприятную уже саму по себе, но и считаю ее преступлением по отношению к природе, которая указав нам на наши различия, совсем не простит, чтобы мы их разрушали.
«Какими? – заинтересовался Герцог.
«Ну конечно, – ответил финансист. – Так вот, увеличивая число преступлений, я причиняю некоторое зло одному классу, зато много добра – другому».
«Прекрасная точка зрения! – включился Кюрваль. – А между тем некоторые утверждают, что делать добро беднякам так сладостно…»
«Заблуждение! – возразил Дюрсе. – Эта радость не идет ни в какое сравнение с тем сладострастным наслаждением, которое испытываешь в момент преступления. Первая радость эфемерна, а вторая – реальна.
«Но надо ли все подчинять этой страсти?» – спросил Епископ
«Надо, мой друг, – сказал Дюрсе. – Только она одна должна руководить нами во всех наших поступках, повелевать нами».
«Но из такой системы взглядов могут родиться тысячи и тысячи преступлений», – заметил Епископ.
«Подумаешь! Что такое преступление рядом с тем наслаждением которое ты испытал! – сказал Дюрсе. – Преступление – одно из проявлений природы, тот способ, с помощью которого она убивает людей. Так почему вы хотите, чтобы я в этом смысле подчинился не ей, а добродетели? Природе нужны и преступление и добродетель.