120 дней Содома

Наступил критический момент: едва лишь он услышал удары молотка, как закричал, словно помешанный: «Ах! Разрази меня гром, я извергаю! Спасайся, блудница, спасайся, потому что если я тебя поймаю, ты погибла!»

Меня охватывает страх, я бросаюсь на лестницу, где встречаю проворного лакея, знавшего про безумства своего хозяина, который дал мне два луидора и вбежал в комнату пациента, чтобы освободить из того состояния, в которое я его поместила.

«Вот так забавный вкус! – сказал Дюрсе. – Ну хорошо! Кюрваль, ты сообразил, что к чему?» – «Разумеется, – говорит Кюрваль, – этот тип был человеком, который хотел свыкнуться с идеей смерти и не видел лучшего способа для этого, кроме как связать ее с либертианской идеей.

Совершенно очевидно, что этот человек умрет с задницей в руках.» – «В чем нельзя сомневаться, – говорит Шамвиль, так в том, что это отъявленный негодяй; я его знаю, и у меня будет случай показать вам, как он обходится с самыми святыми тайнами религии.» – «Должно быть, – говорит Герцог, – этот человек, который надо всем смеется и который хочет приучиться думать и действовать так же в свои последние минуты. » – «Что до меня, – добавил Епископ, – я нахожу что-то очень привлекательное в этой страсти и, не буду от вас скрывать, от этого возбудился. Продолжай, Дюкло, продолжай, потому как я чувствую, что готов сделать какую-нибудь глупость, а я не хочу их сегодня делать.»

«Хорошо, – сказала милая девушка, – вот вам один менее сложный случай: речь идет о человеке, который преследовал меня более пяти лет подряд ради единственного удовольствия, чтобы ему зашивали дырку в заду.

Он ложился плашмя на кровать, а я садилась между его ног и, вооруженная иглой и в локоть длиной грубой вощеной ниткой, аккуратно зашивала ему весь анус по окружности: кожа в этом месте была у этого человека такой жесткой и так хорошо подходившей для работы иглой, что во время моей операции оттуда не вышло ни одной капли крики. 3 это время он сам мастурбировал и разгружался с последним стежком. Рассеяв его опьянение, я быстро распускала срою работу, и на этом все было кончено."

"Другой заставлял растирать себя винным спиртом во всех местах своего тела, куда природа поместила волосы; затем я поджигала этот спиртовой ликер, который выжигал в один миг все волосы. И он извергал семя, видя себя в огне, в то время как я показывала ему свой живот, лобок и остальное, потому как у него был Дурной вкус – никогда не смотреть ничего, кроме переда.