Ему нравилось колоть булавкой; во-вторых, он кончает, трижды вонзая ей в сердце кинжал.
44. Ему нравилось сжигать бенгальский огонь во влагалище; он привязывает тоненькую, хорошо сложенную девушку к большой сигнальной ракете; она взлетает в воздух и падает на землю вместе с ракетой.
45. Тот же самый человек наполняет женщину порохом во все отверстия и поджигает; все конечности одновременно отрываются взрывом и разлетаются в разные стороны.
46. Ему нравилось неожиданно подсыпать рвотное в пищу, которую ела девица; во-вторых, он заставляет ее вдыхать порошок, подсыпанный в табак или в букет, от которого она тут же падает замертво.
47. Ему нравилось сечь по лону и шее; он совершенствует затею: наносит сильный удар железным прутом по гортани."
"48. Тот самый, о котором говорила Дюкло 27 ноября и Ла Мартен – 14 января. (Проверьте.) Она опорожняется на глазах у нашего распутника, он бранит, гоняется за ней в длинном зале, сильно избивая кнутом. Дверь, выходящая на маленькую лестницу, открывается; она думает там укрыться, бросается туда, но там нет одной ступеньки, и она кубарем скатывается в ванну с кипящей водой, которая тотчас же закрывается у нее над головой; она умирает, обварившись, утонув и задохнувшись.
В этот вечер – в конце рассказа – хотя Кюрваль утром заставлял опорожняться Зельмир, Герцог требует от нее дерьма. Она не может; ее приговаривают к тому, что зад будет исколот золотой иглой до тех пор, пока кожа не окажется в крови; поскольку именно Герцог был уязвлен этим отказом, то он и совершает экзекуцию.
Десятое. Ла Дегранж говорит, что она будет рассказывать об убийствах и о предательстве, где способ является главным, а последствие (то есть смерть) всего лишь вспомогательным. Для этого, говорит она, надо сначала расставить по местам яды.
49. Один человек, страстью которого было насиловать в зад, и никуда иначе, отравляет всех женщин.