А именно это и подходило маркизу де… Он приходит, ему представляют госпожу Луизу (так звали героиню), он находит ее приятной и, как только оказывается с ней в храме наслаждений, заставляет разуться; Луиза, которой было настоятельно рекомендовано не менять ни чулок, ни туфель в течение месяца, подставляет маркизу вонючую ногу, которая заставила бы блевать любого другого: именно то самое грязное и самое отвратительное, что было в ней и воспламеняло сильнее всего этого человека. Он хватает ее, страстно целует, губы его раздвигают по очереди каждый палец, а язык с самым большим воодушевлением выбирает в промежутке между пальцами чернеющую зловонную грязь, которую откладывает природа и которую усугубляет недостаточный уход за собой.
Тут будет реклама 1
Он не только втягивает это в свой рот, но и глотает се, смакует; сперма, которую он проливает, тряся себе член при этой операции, становится недвусмысленным доказательством крайнего наслаждения, которое он получает.»
«О! Ну вот этого я не понимаю, – сказал Епископ.» – «Значит, мне необходимо растолковать вам это», – сказал Кюрваль.
Тут будет реклама 2
– «Как! Вам это может быть по вкусу? – сказал Епископ.» – «Посмотрите на меня», – сказал Кюрваль. Он встает, все окружают его и видят, как этот невероятный распутник, который соединял в себе все вкусы распутного сладострастия, обхватив отвратительную ногу Фаншон, этой грязной и старой служанки, которая была описана выше, млея от сладострастия, сосет ее. «А вот я понимаю все это, – сказал Дюрсе. – Достаточно быть пресыщенным, чтобы понять все эти гнусности; пресыщение вдохновляет на разврат, который заставляет исполнить все немедленно.
Тут будет реклама 3
Все устали от простых вещей, воображение раздосадовано, а мизерность наших средств, слабость наших способностей, развращенность духа приводят нас к мерзостям».
«Несомненно, именно такой была история, – сказала Дюкло, продолжая рассказ, – старого командора де Каррьер, одного из лучших клиентов госпожи Герэн. Ему нужны были только женщины, испорченные либо развратом, либо природой или рукой правосудия.
Тут будет реклама 4
Одним словом, он принимал лишь одноглазых, слепых, хромых, горбатых, безногих, одноруких, беззубых, с изуродованными частями тела, исхлестанных или клейменых или с явным тавром любого другого акта правосудия, и, вместе с тем, самого зрелого возраста. Однажды ему дали (в тот момент, когда я подглядывала) женщину пятидесяти лет – известную и клейменую воровку, которая, к тому же, была одноглазой. Эта двойная порча показалась ему сокровищем.
