Её глаза наполнены невероятной уверенностью.
— Живой, — тихо отвечает заметно уставший врач.
У меня в этот момент всё же подкашиваются ноги. Кирилл ловит и помогает сесть.
— У него тут такая группа поддержки, — с тёплой улыбкой смотрит на маленькую Анаит. — Я хочу, чтобы вы понимали, ребят. Сегодня я не могу дать вам никаких гарантий. Справится, у нас впереди много работы. Предстоит ещё несколько операций и длительный период восстановления. Скорость была большая, удар сильный. Его здорово потрепало. Он точно сядет.
— Мой сын останется инвалидом? — голос дяди Сурена больно врезается мне прямо в мозг.
— Я этого не утверждал, — качает головой врач. — Лишь дал вам примерную картинку на ближайший год, а то и два. Также вы должны быть готовы к серьёзным расходам. Предстоящие операции и реабилитация выльются в сумму с шестью нулями. Какая цифра будет перед нами, станет ясно только в процессе. Давайте для начала всё же выведем парня из тяжёлого состояния, потом ещё раз детально всё обсудим.
— К нему можно? — тихо спрашиваю я.
— А вы…?
— Жена.
В глазах врача удивление. Он неопределённо качает головой. Смотрит на Анаит, а она на него полными слёз и мольбы глазами.
— Сейчас в любом случае нет. Приезжайте утром. Часам к десяти. Я после планёрки вас встречу и, если реаниматолог даст своё добро, проведу ненадолго. В таких случаях мы обычно не препятствуем. Знаете, поддержка близких часто творит чудеса. Поезжайте домой. Отдыхайте. Силы вам ещё понадобятся.
Врач уходит. Ани кладёт подбородок мне на плечо и тихо всхлипывает.
В голове сплошным потоком несутся ключевые фразы: сегодня живой, точно сядет, может не встать, реабилитация, сумма с шестью нулями, год или два, понадобятся силы.
Бегущая строка замыкается и по кругу повторяется, повторяется, повторяется…
Рядом уже не всхлипывает, а тихо плачет Ани. Парни что-то обсуждают в стороне от нас. Их голоса эхом разносятся по коридору.
Перед нами присаживается дядя Сурен. Голоса стихают.
— Деньги будут, Стеф.
— Будут, — киваю я. — Попрошу родителей помочь, — повторяю. — Продам машину, — всё равно я на ней почти не езжу. Она новая. — Мы справимся. Нам не нужна ваша помощь. Мы её не принимаем, — зло смотрю ему в глаза.
— Стефа, не говори ерунды. Да, я виноват. Но сейчас глупо торговаться.
— Я не торгуюсь, дядя Сурен. Саркис не примет от вас ни копейки. Он будет умирать, но ничего не возьмёт.