Я плохо ориентируюсь в современной Москве и ее окрестностях, приходилось бывать редко, что уж там за 1941 говорить. Но, судя по затраченному на дорогу времени, от города мы находились не сильно далеко.
То, что дед когда-то жил в столице, честно говоря, не знал. Очевидно, я вообще о нем ни черта не знал. Теперь же, исходя из обстоятельств, получалось, что не просто жил, но и трудился непосредственно в са́мом центре системы. Я то думал, карьера чекиста Иванычем строилась в нашем родном городе.
Смущало, что по словам майора мы ехали на встречу с человеком, которого должны вот-вот расстрелять, но окружающая сельская пастораль вызывала у меня легкое противоречие с полученной ранее информацией.
До тех пор, пока не подъехали ближе к опутанному колючей проволокой забору, теряющемуся среди деревьев, и пропускному пункту. Территорию охраняли, причем так, будто это чрезвычайно важный, государственного значения, объект. На въезде у нас проверили пропуска. Майор, кстати, вручил мне личный, выписанный на имя Симонова Ивана Ивановича.
Я же продолжал ощущать состояние раздрая. Мне почему-то казалось, приведение смертного приговора в исполнение выглядит иначе и происходит уж точно не среди живописной природы Подмосковья. Подвалы, казематы, закрытый от людских глаз двор, на худой конец. Зачем вот это все? Осознать ценность жизни перед финалом? Вдохнуть свежего воздуха напоследок?
Вопросы отпали сами собой, сто́ило оказаться внутри территории.
"Лес — хороший конспиратор. Это, наверное, единственная причина, объясняющая выбор. На той огромной территории, которую огораживал от любопытных глаз забор, а я даже на расстоянии видел, она действительно огромная, можно без па́лева бразильский карнавал устроить, и никто ничего не узнает, не услышит.
Помню, как-то раз, прямо перед уходом в армию, случайно наткнулся на сериал о маршале, которого смолотила репрессивная машина.