Вот секунду назад страстно хотели жить, а потом вдруг – опля – встаете в полный рост под пулеметным огнем и с пением «Интернационала»…"
"– Я не знаю «Интернационала». – Севка сцепил под столом пальцы, понимая, что чертов комиссар прав, прав, за последние дни Севка столько раз совершал поступки, неразумные и необъяснимые с точки зрения нормального человека.
– Хорошо, не под «Интернационал», а под… полонез, какая разница? Я знал сотни людей, которые совершали подвиги или подлости совершенно неожиданно не только для окружающих, но и для себя… Я и сам, помню… – Комиссар усмехнулся невесело своим воспоминаниям.
– После того, как я убил? – осведомился Севка.
– Нет. После того, как все-таки нашлось подтверждение ваших слов о том, что вы знаете кое-что из будущего… – Комиссар допил чай и отодвинул чашку.
За открытым окном полыхнуло и через мгновение – грохнуло так, что задребезжали стекла.
Севка вздрогнул, подумал, что это бомбежка, но это была гроза.
– Это всего лишь гроза, – сказал комиссар, заметив Севкин испуг. – Великолепная погода, чтобы вот так вот посидеть с открытым окном, не думая о светомаскировке… Или вы полагаете, что я могу себе позволить ночью жечь огни, не боясь воздушных налетов? И кстати, о воздушных налетах… Его фамилия не Талалихов, а Талалихин. Младший лейтенант Талалихин, вчера был опубликован Указ о присвоении ему звания Героя Советского Союза за ночной таран.
Севка от неожиданности прыснул, закрывая рот ладонью.
– Я что-то сказал смешное? – приподнял бровь комиссар.
– Нет, ничего… Вспомнил. Я – из будущего. Только я ни черта толком не знаю. И то, что я вам рассказывал, – большей частью из фильмов.
– Я знаю, насколько им можно верить. Имел счастье смотреть наши фильмы о Гражданской войне… «Чапаев», конечно, хороший фильм, но судить по нему о жизни Василия Ивановича… – комиссар покачал головой. – Но мы с вами не о кинематографе, а о вас. Орден вы в любом случае получите…
– Орден? – опешил Севка.
– Орден, – серьезно подтвердил комиссар. – «Звездочку».