– Званий не имел, форму надел в первый и последний раз в связи с награждением. Меня убедили, что неудобно будет получать награду за боевую операцию в смокинге… – Евграф Павлович лучезарно улыбнулся. – Но что мы все обо мне да обо мне… Вы-то…
Старик замялся, демонстрируя, что подбирает нужные выражения прямо сейчас, в процессе, так сказать, светской беседы. Севка понял, что еще пара минут такого представления – и он сам продолжит разговор. И это будут не дипломатические комплименты вовсе.
«А не засунете ли себе в задницу свою вежливость», – совсем уж собрался продекламировать Севка, но в последний момент осознал, что звучать фраза будет не столько грубо, сколько нелепо.
Все-таки что значит обращение друг к другу на «вы» и по имени-отчеству! Резко сокращается возможность ляпнуть какую-нибудь глупость или грубость.
Вы козел, Аскольд Сигизмундович! Или: какая же вы школота, уважаемый Амфибрахий Орестович!
Ведь понятно, что старик не просто так болтает, от фонаря. Ясно, как божий день, что получал он информацию от комиссара ежедневно.
Вот была в Севке такая уверенность!
Ведь наверняка сидел комиссар на этом самом диване, или возле стола на кухне, прихлебывал чаек и рассказывал, что паренек из будущего, полный, между прочим, кретин, оказался еще и размазней. А дедушка ему: ничего, мон шер, не стесняйся. Прикажи этому, как его, Генриховичу, что ли, пусть еще раз по почечкам прогуляется.
Был у Севки один знакомый, университетский доцент, замдекана физфака.
Ладно, не будем о грустном.
– Может, о подвиге своем расскажете? – спросил Евграф Павлович и подпер кулачком щеку, демонстрируя, что сидит терпеливо и ждет рассказа о событиях. «Которые ему и так наверняка хорошо известны», – мысленно добавил Севка.
– Ну… – сказал Севка после недолгого молчания.
Севка сделал паузу с печальным выражением лица.
– Что вы говорите? – послушно изумился старик. – И что же?
– А убил меня немец. С двух шагов, да из автомата. Убил на хер.