– Мордасов докурил папиросу, отбросил окурок. – Бывай, танкист!
– Бывай, артиллерист! – Селин хлопнул Мордасова по плечу и побежал к танкам.
Запрыгнул на броню, оглянулся на Мордасова и, помахав рукой, залез в люк. Танки рванули с места, ворочая башенками, словно разминая их перед боем.
– Товарищ лейтенант, готово! – Сержант Петров мотнул головой в сторону машин. – Угол возвышения и направление согласно вашего приказа…
– Я гляну, – сказал Мордасов и подошел к установкам.
Он шел не торопясь, словно тянул время, старался хоть нанемного продлить тишину… Или свою жизнь? Его инструктировали перед самым выездом на фронт, что после залпа нужно сразу уходить, немедленно менять дислокацию.
Нет, что-то капитан задумал. Мудрит».
Мордасов оглянулся назад, на лес, словно мог увидеть сквозь деревья на таком расстоянии командира батареи.
Начал накрапывать дождь, капли стучали по фуражке, по кабинам грузовиков, по направляющим и по снарядам на них.
Командиры двух машин сидели в кабинах.
Мордасов заглянул к ним, улыбнулся скупо, словно извиняясь, повторил для каждого, что огонь открывать сразу за ним, прошел к своей машине, встал на подножку. Посмотрел в бинокль в сторону моста.
К нему с запада, выбрасывая клубы дыма, приближался эшелон. Оставалось паровозу ехать метров двести. Мелькнула мысль позволить составу въехать на мост.
«Тогда точно проскочит», – подумал Мордасов и торопливо занял место в кабине. Захлопнул дверцу. Броневые щиты на лобовом стекле уже были опущены.
Мордасов положил руку на ручку пульта управления огнем, затаил дыхание.
Значит, залп.
Мордасов крутанул ручку на пульте.
Лейтенант Селин люка в танке не закрыл. Когда установки взревели, Селин выглянул из люка и присвистнул.