– Все, достаточно. – Сличенко посмотрел на тех, кто вышел из строя. – Мне нужно всего десять человек… А вызвалось четырнадцать. Извините, ребята, но лишних мне не нужно…
– Ты, ты… – Сличенко быстро указывал пальцем на стоящих перед строем, начав с тех двоих, что вышли первыми. – Ты и ты!
«Он все это подготовил заранее, – понял Егоров. – И эти двое знали, что им не придется оставаться здесь, на этом болоте. Сличенко сторговался с ними, вот и все».
– Спасибо, ребята, – с чувством произнес капитан.
Сличенко шагнул назад, от строя, так, чтобы его увидели все, и взял под козырек.
Егорову показалось, что по щеке стоявшего в строю рядом с ним немолодого водителя прокатилась слеза.
– Симагин, ко мне, – тихим голосом приказал капитан.
…Мне… мне… мне…
Сличенко отдал подошедшему лейтенанту бумагу с приказом.
«Индульгенцию, – подумал Егоров. – Теперь лейтенант просто выполняет приказ командира, а не бежит с поля боя».
– Командуйте, лейтенант. – Сличенко пожал Симагину руку, тот попытался что-то сказать, но капитан резко отвернулся и пошел быстрым шагом по гати, не обращая внимания на брызги грязи, разлетающиеся при каждом его шаге.
Егоров вышел из строя и пошел следом за Сличенко. Десять добровольцев двинулись вместе с ним.
Капитан сел на подножку установки, посмотрел на часы.
– Когда залп? – спросил Егоров.
– Дадим Симагину минут пятнадцать.
Егоров хотел что-то сказать, бросить в лицо капитану что-нибудь обидное, но не смог произнести ни слова. Ему показалось, что если он попытается произнести хоть слово, то просто разрыдается, как в детстве.
Егоров вздохнул.
– Хотите спросить, куда я буду стрелять? – спросил Сличенко. – А какая вам разница?
Егоров не ответил.
– Двенадцать минут, – сказал Сличенко, взглянув на часы, и встал с подножки.
Разместив людей в кабинах машин, в две пришлось сажать по трое, Сличенко посмотрел на лес – там уже никого из батарейцев не было.
– Пять минут, – сказал Сличенко. – Всего пять минут.
* * *Орлов выглядел спокойным и уверенным в себе.