– Вы не поверите, где мне пришлось ночевать за последние месяцы… Четырежды уходил от патрулей, один раз даже пришлось стрелять… На поражение, между прочим. Один раненый и один убитый… Совсем ребенок. Другой бы сообразил, что лучше отцепиться, заняться подстреленным в ногу приятелем, а он – нет, побежал и даже почти нагнал… Ну да бог с ним, не он первый, не он последний. Что вы от меня хотите? Я ведь правильно понял – вы с самого августа придумывали, чего можно у меня попросить, раз уж у меня есть такие возможности. С Всеволодом – понятно.
– Ничего, – почти прошептал старик. – Мне уже ничего не нужно…
– Чушь. Бред. Каждому что-то нужно… Не хотите говорить сразу – скажете потом. После операции я вам и сам расскажу, чего бы вам хотелось. А вот серьезный и ответственный Евгений Афанасьевич Карелин уже точно знает, чего хочет от меня. Поэтому и ведет себя так… однозначно, что ли… Правда, Евгений Афанасьевич?
Севка снова ошибся.
– Я хочу, чтобы ты… – сказал комиссар. – Я хочу знать, что именно случилось с…
– Он погиб, – быстро ответил Орлов.
– Я хочу знать, где его могила… где он лежит… – с трудом выговорил комиссар. – И хочу знать, как это произошло…
– После операции. – Орлов снова потер лицо, будто очень хотел спать и пытался таким образом бороться со сном. – Как только мы все там закончим…
– Хорошо, – кивнул комиссар. – Я согласен.
– И ты не хочешь знать ничего больше? – На лице Орлова даже проступило удивление.
– Зачем? Если у нас не получится – все это не будет иметь смысла.
– Не сниму, – кивнул Орлов с самым серьезным видом. – Тут ты все правильно понял. Что-то мне подсказывает – сейчас конструктивное продолжение разговора невозможно. Мне нужно успеть в мою берлогу…
Комиссар достал из кармана бумаги и протянул Орлову.
– Это что? – спросил Орлов.