Значит…
Ведь отчего-то Орлов вошел в дом в тот момент, когда в нем не было Севки и Кости. Может, случайно. А может, чтобы было меньше лишних глаз. И увел он Севку, уходя, не для того, чтобы сделать ему предложение, а просто для того, чтобы того не было в доме в этот момент. Они отошли довольно далеко от дома. Комиссар наверняка держит под контролем ту квартиру, которую таким широким жестом предложил своему бывшему приятелю. Пришел туда Орлов?
Хренушки! Можно спорить на что угодно, но Данила туда не явится.
Севка закрыл глаза, вспоминая.
Так, Данила сидит, разговаривает. Все его жесты и движения обоснованны, не могут вызвать подозрения у собеседников. Тем более что они его обыскали на предмет оружия и взрывчатки. Ведь обыскали же, точно. Что могло изменить присутствие Севки в момент первой встречи? Не может же он быть более зорким или внимательным, чем Никита.
Более зорким и внимательным не может. А информированным – вполне.
– Он ничего не дарил никому? Типа сувенир из будущего? – спросил Севка.
– Нет, – ответил Евграф Павлович. – Да я бы и не принял… Шутку о данайцах…
– Понятно, понятно… – не слишком вежливо оборвал его Севка.
Еще раз. Данила сидит на диване, допивает чай, ставит чашку на пол… Севка снова сел на диван, ощупал нижний край дивана.
Встал, поманил комиссара и старика за собой, вышел на кухню.
– Что? – спросил Евгений Афанасьевич.
– Он прикрепил к ножке дивана микрофон. Маленький такой, с пятак.
– Какой микрофон?
– Ну, вы говорили о приспособлениях из будущего. Вот он его и прикрепил. Я не знаю, насколько далеко можно теперь слушать разговоры из вашей гостиной, но полагаю, что не очень. И Орлов водил меня так далеко, чтобы не возникло у меня подозрения, что он обосновался где-то неподалеку.
"– Но ведь он был с тобой, как он мог услышать… – начал Евграф Павлович и замолчал. – Он наверняка имел что-нибудь для записи разговора. Мы в свое время использовали восковые валики… Сейчас – диктофоны.
– Поговорить мы успели, – сказал комиссар. – Так, ни о чем, просто эмоции выразили в полном объеме. Но ничего особого сказано не было.