Это он о том, что было, или о том, что Корелина только ожидает?
Кто-то просто переслал телефонограмму и приказал доставить Корелина и папку, кто-то, кто имел право приказывать и кто не мог знать всех подробностей дела. И уж точно пока не должен был иметь информации о сегодняшнем визите Корелина на третий объект.
Машину остановили на въезде в город. Домов не стал дожидаться, пока к ней подойдет боец с автоматом, распахнул дверцу, выскочил и, на ходу доставая из кармана удостоверение, подлетел к патрульному.
Домов вернулся на свое место – машина рванула еще до того, как дверца захлопнулась.
– А ведь могли и подстрелить, – сказал Корелин.
Домов оглянулся на него, но ничего не сказал. Снова вытер лоб платком.
Улицы были пустынными, поэтому «эмка» неслась, не притормаживая на перекрестках.
– На аэростат налететь не боитесь? – поинтересовался Корелин.
– Ничего, проскочим, – пробормотал водитель, но на следующем перекрестке скорость все-таки сбавил.
Машина ехала к центру Москвы.
Корелин закрыл глаза и откинулся на спинку сиденья.
Не смотреть. Держать себя в руках и не пялиться по сторонам, пытаясь вычислить пункт назначения. Лубянка? Может быть, но чтобы рвать ногти – вовсе не обязательно везти в главное здание. Для этого прекрасно подходит любой подвал. Нет, если кто-то очень важный и очень занятой хочет присутствовать, но при этом не терять времени на перемещения…
Машину еще несколько раз останавливали.
«Мальчишек жалко, – подумал вдруг Корелин. – Костю и Севку». Отправляя их в командировку, Евгений Афанасьевич пытался их спасти… Отстранить от себя, чтобы вывести из-под возможного удара. Обманывал себя, но что он мог поделать?
Приказать уходить?
Прятать их где-нибудь, может, даже в тылу у немцев, в каком-нибудь отряде? Так их все равно вытащили бы, прислали бы самолет.
"Корелин снова поморщился. Не любил он высокопарностей. И когда ловил себя на высоком «штиле», понимал, что нужно срочно принимать меры.