По палубе бегали люди, что-то кричали, на капитанском мостике стоял человек и отдавал приказы. Солнце отражалось от его шлема и от какого-то доспеха на груди.
– Слышь, Ставров, – вполголоса позвал Чалый.
– Что? – так же тихо спросил Ставров.
– А я думал, что они штурвал крутили… А у них смотри – рычаг сзади, как на лодке…
– А они думали, что вот только добраться до острова и все. Спасены, – сказал Чалый. – Человеку свойственно ошибаться…
Корабли вышли к середине бухты, раздался крик, и за борт полетел якорь на канате.
– Слышь, – Малышев взялся за рукояти пулемета. – А эти морячки ведь на берег должны были высадиться, так?
Старший сержант говорил, глядя перед собой, ни к кому особо не обращаясь. Корабль стал, между прочим, как нужно, там, куда вчера Орлов нацелил пулемет. Разве что метра на два в сторону. Но это не страшно. Нужно будет просто очередь вести справа налево.
– И что такого? – не выдержав, спросил Чалый. – Ну, высадиться должны были.
– И получается, тех пацанов, что Орлов перестрелял… Они бы их и так и так убили бы, нет?
– Наверное, – пожал плечами Чалый.
– Да ты не ищи подполковнику оправдания, Иван, – посоветовал Таубе. – Он и сам себя великолепно оправдает. Ну, погибли бы мальчишки…
– Погибли бы… – задумчиво протянул Малышев. – Так как же они попали бы к себе на остров и там… Он ведь говорил, что они у себя на острове должны были погибнуть… Путаница получается…
– Получается, – подумав, подтвердил Ставров.
– Почему это?
– Ну, людей и так жалко, а тут тебе Орлов снова соврал, ты обиделся…
– Ага, – кивнул Малышев. – Обидно, конечно, но ведь если этих, на кораблях, теперь не убить, то они на берег высадятся. А три сотни мужиков на кораблях и три сотни на берегу – это совсем разный противник, имей в виду.
– Либо одно из двух, – закончил Ставров, нервно потирая руки.
Матросы засуетились, потащили к борту небольшую лодку.
– Что там тянет Орлов? – Малышев вздохнул и чуть повернул пулемет в сторону. – Они же сейчас на берег…
Адмирал замер на секунду, потом осел на палубу. Шлем покатился по трапу.
Потом до Малышева докатился звук выстрела.
– Твою мать! – вырвалось у Малышева.